Достав из кармана пачку жевательной резинки «Дентин», Эйк положил пластинку в рот.
— Я здесь не для того, чтобы философию разводить! Павел мертв, денег не приносит, значит, мое правило уже не действует. Понимаешь, о чем речь?
— Понимаю.
— Я простой бизнесмен, — гнул свое Эйк. — Павел больше меня не кормит, выходит, нам с тобой грызться не за что, и ты останешься в живых. Если нет никакой выгоды, пачкаться не желаю, усек?
Майрон кивнул.
— Получается, теперь мы лучшие друзья?
Фрэнк подался вперед, глаза стали похожи на маленькие черные щелки.
— Нет, ханурик, не получается. В следующий раз сопли разводить не буду. Думаешь, спрятал подружку — и все? Я ее найду! Или пришью кого-нибудь другого: папашу, мамашу, друзей, черт побери, может, даже парикмахера!
— Его зовут Пьер, и он предпочитает, чтобы его называли «специалист по красоте».
Фрэнк смерил его негодующим взглядом:
— Ты что, шутишь, черт побери?!
— Я только что услышал угрозу в адрес родителей. Как же мне реагировать?
Медленно кивнув, Фрэнк откинулся на спинку сиденья.
— Объявляю перемирие. Временное… — Эйк снова нажал на кнопку, и перегородка опустилась.
— Да, мистер Эйк! — отозвался Билли.
— Вызовите Болитару эвакуатор.
— Да, мистер Эйк!
Фрэнк повернулся к спортивному агенту:
— Выметайся из моей машины!
— Что, даже не обнимемся?
— Выметайся!
— Можно хотя бы вопрос задать?
— Какой?
— Ты приказал убить Валери, чтобы покрыть Павла?
Гангстер улыбнулся, обнажив торчащие, как у бобра, зубы.
— Выметайся, иначе оторву яйца и продам в китайский ресторан!
— Отличная идея! Ладно, Фрэнк, приятно было поболтать, не забывай! — Майрон распахнул дверцу и выбрался на свободу.
— Расскажешь Локвуду о нашем разговоре, ладно? — высунувшись в открытую дверцу, крикнул Эйк.
— Зачем?
— Зачем — тебя не касается, просто расскажи — и все. Понял?