— Ты такая красивая… — прошептал он, — аж челюсти сводит!
Молодая женщина улыбнулась. От одного ее взгляда с мужчинами происходит что-то странное: дыхание учащается, под ложечкой сосет, перед глазами темнеет от животной страсти. А чувственная улыбка все эти симптомы десятикратно усиливает.
— Доброе утро! — Джессика склонилась над Майроном и нежно поцеловала. — Как ты себя чувствуешь?
— От вчерашней ночи даже уши вспухли.
— Приятно слышать, что я по-прежнему в форме. Величайшая в истории тысячелетия недооценка собственных способностей!
— Ну, расскажи про поездку.
— Нет, сначала ты про убийство.
И Майрон рассказал. Джесс умела слушать и перебивала, только чтобы задать вопрос по существу. Она смотрела прямо на Болитара, не мешая ему фальшивыми улыбками и неуместными кивками. Казалось, красивые глаза видят только Майрона, будто он центр мироздания. От такого внимания становилось не по себе, жутко и восхитительно.
— Валери тебе понравилась, — заметила Джессика.
— Такая молодая, такая одинокая! Попала в беду, а обратиться не к кому.
— У нее был ты.
— Мы встречались всего раз и даже контракт не подписали.
— Не важно, Валери успела понять, кто перед ней. Грози мне опасность, побежала бы именно к тебе. — Молодая женщина наклонила голову. — Как ты узнал название отеля и номер, в котором я жила?
— Аарон… Он пытался меня напугать, и, признаюсь, небезуспешно.
— Аарон грозил сделать мне больно?
— Тебе, мне, моей матери, Эсперансе.
Джесс задумалась.
— Лично я выбрала бы Эсперансу. Ну, из нас четверых.
— Обязательно передам. — Майрон взял ее за руку. — Рад, что ты вернулась.
— Допроса с пытками не будет? Спортивный агент покачал головой.
— Должна же я объясниться.
— Не стоит. Просто хочу быть с тобой. Я люблю тебя и всегда любил. У нас духовное родство.
— Духовное родство?
Болитар кивнул.
— Когда ты это понял?
— Давно.
— А почему мне не говорил?
— Боялся напугать, — пожал плечами Майрон.
— А сейчас?
— А сейчас мне важнее поделиться своими чувствами.