— Точно.
— Несоответствия наводят на мысль, что убийства Валери и Александра взаимосвязаны.
— Вполне вероятно.
Воздев глаза к потолку, сенатор приложил к губам указательный палец.
— Поверите на слово, что к Валери Симпсон эти совпадения не имеют ни малейшего отношения?
— Нет, — покачал головой Майрон, — не могу.
Брэдли Кросс кивнул, скорее себе, чем Болитару.
— Так я и думал. У вас ведь нет детей?
— Нет.
— Впрочем, даже счастливые отцы и матери не в силах понять… Дело не только в боли. Смерть ребенка… разъедает изнутри, не дает забыться ни на секунду, дух перевести не позволяет. Моей жене до сих пор чуть ли не ежедневно колют транквилизаторы. Из нее будто всю душу выскребли, оставив жалкую оболочку.
— Сенатор, я не хотел причинять боль…
— Но ведь и останавливаться не желаете! Несмотря на все меры предосторожности, кто-нибудь обязательно услышит о вашем расследовании.
— Постараюсь быть очень деликатным.
— Сами понимаете: это нереально.
— Простите, но дать делу задний ход уже невозможно.
Сенатор снова кивнул своим мыслям.
— Похоже, вы не оставили мне выбора: придется рассказать, как все произошло. Может, это убедит вас бросить расследование?
Майрон ждал.
— Вы ведь адвокат, верно?
— Да.
— Член нью-йоркской коллегии?
— Да.
Брэдли Кросс полез в нагрудный карман пиджака. От малейшего движения желтоватая кожа на лице собиралась в складки. На стол легла чековая книжка.
— Хочу нанять вас в качестве адвоката. Пяти тысяч для предварительного гонорара достаточно?
— Не понимаю.
— Став моим адвокатом, вы приобретете право не разглашать полученную от меня информацию. Без моего разрешения вы даже на суде не сможете обнародовать то, что сейчас услышите.
— Для этого не стоит меня нанимать.
— Мне бы все-таки хотелось.
— Отлично, тогда снизим гонорар до ста долларов.
Брэдли Кросс выписал чек и вручил Майрону.