— Да.
— Что ж, тогда, наверное, вы догадываетесь, в чем суть. У них десятки рецептов, скорее всего поддельных, подписанных тобой. В этом «Ягуаре» действовали достаточно умно, отоваривали их в разных аптеках. В нашем штате, в других штатах, через Интернет и так далее. И версия федералов очевидна.
— Они считают, что Адам крал бланки, — кивнул Майк.
— Да. И у них достаточно доказательств на этот счет.
— К примеру?
— Они знают, что твой сын посещал фарм-вечеринки. По крайней мере, так они утверждают. Кроме того, вчера вечером они были на улице неподалеку от клуба «Ягуар». Видели, как туда зашел Адам. А чуть позже заметили тебя.
— Так они видели, как на меня напали?
— Утверждают, будто ты свернул в проулок, но что именно там произошло, они не видели. Потому как наблюдали за клубом.
— И Адам был там?
— Так они сказали. Но отказались посвятить меня в подробности. Не говорили, что видели, как он оттуда выходил. Ясно одно. Они горят желанием найти вашего сына. Хотят его свидетельских показаний против владельцев клуба. Он еще ребенок, так они сказали. И если будет сотрудничать, отнесутся к нему снисходительно.
— Ну а ты что? — спросила Тиа.
— Разыграла обычное представление. Отрицала, что твой сын знает что-либо об этих вечеринках и рецептурных бланках. А потом спросила, что означает это «снисходительное» отношение в плане предъявления обвинений и приговора. Они отвечали уклончиво.
— Адам не воровал у Майка бланки, — подала голос Тиа. — Кому, как не ему знать.
Эстер глянула на нее скептически. Тиа тотчас поняла, насколько наивно прозвучало ее возражение.
— Короче, положение дел вам известно, — тряхнула головой Эстер. — И не важно, что вы думаете и что думаю я. Я просто изложила вам их версию. К тому же у них есть рычаг воздействия. Это ты, доктор Бай.
— В смысле?
— Они старательно делали вид, что не исключают твоего участия в преступной схеме. К примеру, отметили, что вчера вечером ты направлялся именно в клуб «Ягуар», ну а потом, по дороге, на тебя напали какие-то отморозки, случайно оказавшиеся поблизости. Как ты узнал об этом клубе, если не связан с ними? Как вообще оказался в том районе?
— Я искал сына.
— Но как ты узнал, что твой сын там? Можешь не отвечать, нам это известно. Но пойми правильно: они могут состряпать дело, где выставят тебя соучастником Розмари Макдевит. Ты взрослый человек, к тому же врач. Есть все основания для твоего задержания. Не дай бог, им удастся что-то доказать — срок светит нешуточный. И если ты настолько туп, что захочешь взять вину сына на себя, тогда они засадят и тебя, и Адама. Потому как он уже засветился. Ходил на эти чертовы вечеринки. Они скажут, что он вместе с этой дамочкой из клуба и придумал схему, как побольше заработать через врача. Вот и выход на тебя.
— Но это безумие какое-то!
— Ничего подобного. У них бланки твоих рецептов. С их точки зрения — вполне весомое доказательство. А тебе известно, какие в этом бизнесе крутятся деньги? Один оксиконтин стоит целое состояние. И проблема с незаконным оборотом лекарственных средств принимает характер эпидемии. И ты, доктор Бай, послужишь классическим примером того, с какой осторожностью следует врачу относиться к выписке и хранению рецептов. Ты станешь мальчиком для битья. Я, конечно, могу тебя отмазать. Но только какой ценой?
— Так что ты советуешь?
— Я бы, конечно, предложила сотрудничество с ними. Сколь это мне ни отвратительно, но лучшего выхода для нас пока не вижу. Впрочем, это преждевременно. Прежде всего надо найти Адама. Поговорить с ним и выяснить, что именно произошло. А уж потом совместно принять решение.
Лорен Мьюз протянула снимок Нейлу Кордове.
— Это Реба, — узнал он.
— Да, — кивнула Мьюз. — Это снимок с камеры слежения в «Таргет», где она вчера делала покупки.
Он поднял на нее глаза.
— Это как-то поможет?
— Видите женщину, вот тут? — Мьюз ткнула в снимок указательным пальцем.
— Да.