— Боюсь, ему грозит опасность. Он ушел из дома, не сказав никому ни слова. Он был здесь вчера вечером…
— Ага! — взмахом руки она заставила его замолчать.
— Что?
— Он приходил сюда вчера вечером. Именно это вы утверждаете, да, Майк?
— Да.
Глаза ее сузились.
— А откуда вам это известно, Майк?
Постоянное упоминание его имени страшно раздражало.
— Простите?
— Откуда вам знать, что ваш сын был здесь?
— Это не столь важно.
Она улыбнулась, отступила на шаг.
— Напротив.
Надо сменить тему. Он обежал взглядом комнату.
— Что это вообще за место, а?
— Можно сказать, гибрид. — Розмари одарила его выразительным взглядом, словно давая понять, что догадалась об истинном смысле вопроса. — Центр для подростков с новым уклоном.
— Это вы о чем?
— Помните полуночные трансляции баскетбольных матчей?
— Да, было такое в девяностые. Старались отвлечь детей от улицы.
— Именно. Не станем обсуждать, сработало это или нет, но программы были нацелены на бедняцкую городскую среду, и в том просматривалась очевидная расистская направленность.
— А ваши клиенты другие, что ли?
— Прежде всего мы не нацелены только на детей бедняков. Может, мои взгляды покажутся вам ультраправыми, но я не уверена, что мы наилучшим образом сумеем помочь афроамериканцам или неблагополучным подросткам с окраин. Этим должны заниматься в местах их компактного проживания. Уверена, в будущем осознают эту необходимость. Они должны понять, что надо избавляться от оружия и наркотиков, и трансляции баскетбольных матчей тут не помогут.
Мимо ее офиса прошмыгнула группа подростков, все в черном и сплошь увешаны готскими аксессуарами в виде цепочек, заклепок и прочее. На штанах широченные манжеты, полностью скрывают обувь.
— Привет, Розмари.
— Привет, ребята.
Они прошли дальше по коридору. Розмари обернулась к Майку.
— Где вы живете?
— В Нью-Джерси.
— На окраине, да?
— Да.