Она умела слушать, как никто другой в целом мире. Так завязались отношения, и оба погрузились в них с головой. Они завтракали и обедали в кафетерии. Они вместе занимались по ночам. Майк приходил в библиотеку, где работала Тиа, с вином и конфетами.
— Не возражаешь, если я прочту текст? — спросил он Мо.
— Она настоящая заноза в заднице.
— Называй, как тебе нравится, Мо. Валяй, не стесняйся.
— Ну а если бы ты был в церкви? Она бы тоже отправляла тебе сообщения?
— Тиа? Возможно.
— Чудно. Тогда читай. А потом сообщи ей, что мы отправляемся в бар, где танцуют девицы с голыми титьками.
— Хорошо, непременно так и напишу.
Майк открыл сообщение:
Мо заметил, как изменилось выражение лица друга.
— Что случилось?
— Ничего.
— Ладно. Тогда вечером идем в стрип-бар.
— Мы же никогда не ходили в такие бары.
— Ты что, из тех маменькиных сынков, которые предпочитают называть их клубами для джентльменов?
— Называй как хочешь. Но я не могу.
— Она заставляет тебя ехать домой?
— У нас… ситуация.
— Что?
Мо не привык к таким оборотам речи.
— Что-то с Адамом, — пояснил Майк.
— С моим крестником? Что?
— Он не твой крестник.
Мо никак не мог стать крестным отцом, Тиа никогда бы не допустила. Что вовсе не мешало Мо думать, будто он и есть крестный. Когда мальчика крестили, Мо пришел в церковь и встал впереди, рядом с братом Тиа, который был настоящим крестным отцом. Укротил того одним взглядом, и тот не сказал ни слова.
— Так что случилось?
— Пока не знаю.
— Уж больно твоя Тиа скрытная.
Майк «съел» и это. Лишь заметил:
— Адам ушел из спорта.
Мо скривился, словно Адам вошел в секту поклонения дьяволу или же занимается скотоложством.