— И как вы поступили?
— Ведь я любила. Поначалу придумывала объяснения. Говорила себе: ну, играют парни в гольф, в боулинг, ходят с друзьями в бар — имеют право. Тем более в остальное время Дэн был таким внимательным. Я взяла да и махнула рукой.
В дверях возникло семейство из пяти человек — потоптались у входа, пошли к стойке регистрации. Отец назвал фамилию и протянул администратору кредитку.
— Поначалу?
— Да. Хотя какое «поначалу» — со свадьбы прошел примерно год, когда я спросила снова. Дэн сказал: «Не беспокойся, ерунда». Но меня распирало от любопытства. И как-то в субботу я решила пойти за ним.
Дженна умолкла и чуть улыбнулась.
— А дальше?
— Никогда никому не говорила. Даже Дэну.
Уэнди отпила кофе и устроилась поудобнее.
— Да и рассказывать-то не о чем. Ехала следом час или полтора, чувствовала себя дурой. Он свернул к Принстону, оставил машину в городе, заглянул в кофейню, посидел там минут десять. Один. Я ждала — сейчас явится другая женщина, какая-нибудь сексапильная профессорша — очки, черные волосы и все такое. Никого. Допил кофе, пошел дальше. Сама понимала: следить за Дэном — дикость. Ведь я любила этого человека, даже не представляете как. Но тот темный закоулок в его душе — помните? Теперь вот прячусь, не попадаюсь на глаза, а сама чувствую: еще немного — и узнаю наконец правду. И мне страшно.
Дженна снова отпила кофе.
— Так куда он ходил?
— В двух кварталах, в самом центре преподавательского района, стоял симпатичный викторианский дом. Дэн постучал, вошел, пробыл там час, потом вернулся в город, сел в машину, поехал обратно.
Администратор сообщил семейству, что заселение не раньше четырех, и ни в какую не хотел пускать раньше.
— Кому принадлежал дом?
— Вот это самое забавное: шефу службы по делам студентов, Стивену Слотнику. Он тогда уже развелся и жил с двумя своими детьми.
— Что Дэн у него забыл?
— Понятия не имею. Никогда не спрашивала. Вот и вся история. Я о ней больше не заговаривала. Главное — не интрижка. Секрет какой-то. Захотел бы — рассказал.
— Он так ничего и не объяснил?
— Нет.
Они стали пить кофе, задумавшись каждая о своем.
— Вам не в чем себя винить, — сказала Дженна.
— Я и не виню.
— Дэн умер. В одном мы сходились: не верили в загробную жизнь. Умер — значит умер. И плевать бы хотел на возвращение доброго имени.
— Не этого я хочу.
— Тогда чего?
— Черт меня знает. Наверное, ответов.
— Иногда самый очевидный ответ и есть верный. Вдруг все правы насчет Дэна?
— Возможно. Но это не решает одну из главных загадок.
— Какую?