Шериф не ответил. Тогда она повернулась к Эду:
— Мы уходим.
— Ваши доводы?
— Какие доводы?! Мой клиент — пристав в отставке, отмечен наградами, он — семейный человек, опора общества, судимостей не имеет, вы же тратите наше время на какую-то ерунду. В лучшем случае, самом лучшем, если тесты подтвердят ваши предположения, а я не разнесу в пух и прах так называемые улики с помощью экспертов и обвинений в нанесении ущерба репутации и в некомпетентности — если тут у вас все сложится, в чем я сильно сомневаюсь, то есть шанс — совсем небольшой — обнаружить связь между моим клиентом и Дэном Мерсером. Все, точка. И это по-прежнему смешно: ни тела, ни оружия, ни свидетеля, который явно опознал бы мистера Грейсона. Вам нечем доказать даже сам факт преступления и уж тем более причастность моего клиента.
Уокер откинулся на стуле, и тот скрипнул под мощным натиском.
— То есть вы можете объяснить кровь и волокна?
— Объяснить? Зачем мне это?
— Вдруг захотели бы помочь нам и заодно снять все подозрения с вашего клиента.
— Я вот как поступлю. — Эстер набросала на листке несколько цифр и протянула шерифу.
— Что это?
— Телефонный номер.
— Вижу. И попаду я?..
— …на стрельбище «Большие стволы». — Эстер увидела, как с лица Уокера спадает краска. — Позвоните им. Мой клиент был там сегодня днем, за час до того, как вы его задержали, практиковался. — Она махнула пальчиком: — Пока-пока, следы пороха.
Шериф раскрыл было рот, потом взглянул на Стэнтона, изобразил спокойствие и заметил:
— Удобная отговорка.
— Не отговорка. Мистер Грейсон — отмеченный наградами пристав, помните? Он регулярно практикуется в стрельбе. Мы закончили?
— Так вы сделаете заявление?
— Заявление? Не учи ученого!.. Идем.
Эстер и Эд встали.
— Расследование продолжится, имейте в виду. Мы выясним, где мистер Грейсон был, найдем тело, оружие. Понимаю, почему он так поступил, но самосуд — не игрушки. И дело я раскрою, не сомневайтесь.
— Можно откровенно?
— Конечно.
Она посмотрела на камеру над головой шерифа:
— Выключите.
Уокер оглянулся, кивнул; красный огонек погас.
Эстер уперла кулаки в стол и склонила голову, но совсем немного — даже сидя шериф был с нее ростом.
— Имей вы даже тело и оружие… да, черт возьми, хоть запись, где он стреляет в педофила на огромном стадионе при восьмидесяти тысячах свидетелей, я за десять минут сниму любые обвинения!
Она выпрямилась. Эд уже открывал дверь.
— Всего хорошего! — сказала Эстер.
В десять вечера Чарли написал: «Попс спрашивает, где ближайший стрип-бар».