Слава Богу, Чарли никогда не разбирал почту, хотя кто такая Ариана Насбро, конечно, знал. Двенадцать лет назад эта женщина убила его отца.
Уэнди поднялась наверх, постучала в дверь к сыну — тот, само собой, не ответил — и заглянула внутрь.
Чарли недовольно стащил с головы наушники:
— Чего?
— Домашнюю работу сделал?
— Почти начал.
Он заметил сердитый взгляд и поспешил улыбнуться. От этой улыбки — совсем как у отца — ей всякий раз делалось больно. Уэнди уже хотела насесть на сына: почему сразу не сделал работу, — но, если подумать, какой смысл? Ни к чему размениваться на пустяки, когда время их общей жизни стремительно тает. Совсем скоро она будет одна.
— Покормил Джерси?
— А-а…
Уэнди закатила глаза.
— Ладно, я сама.
— Мам?
— Что?
— Еду из «Бамбукового домика» привезла?
Ужин. Совсем забыла.
Сын тоже закатил глаза, передразнивая мать.
— Не выделывайся. — Она думала рассказать ему плохие новости не сразу, подождать удобного случая, но неожиданно для себя сообщила: — А меня уволили.
Чарли ничего не сказал — просто посмотрел.
— Слышишь?
— Да. Хреново.
— Угу.
— Хочешь, заберу заказ из «Домика»?
— Забери.
— Только платишь все равно ты, идет?
— Да, заплачу, пока могу. Уж как-нибудь.
ГЛАВА 4
Марша и Тэд Макуэйд подошли к залу средней школы Касселтона ровно в шесть. Для них не нашлось бы слов точнее, чем избитые «жизнь продолжается», а тем вечером, хотя с исчезновения Хейли прошло девяносто три дня, давали премьеру школьной постановки «Отверженных», где их вторая дочь, Патрисия, играла четвертую прохожую, шестую студентку и — за роль сражались — вторую проститутку. Узнав об этом, Тэд — еще в той жизни, до пропажи Хейли — немедленно начал шутить о том, с какой гордостью расскажет друзьям, что его четырнадцатилетняя дочь станет проституткой номер два. Но это было давно — в другом мире, в другое время, с другими людьми.
Когда они вошли, в зале зашептались. Никто не знал, как себя вести. Марша заметила неловкость.
— Пойду попью.
— А я займу места, — кивнул Тэд.