— Мой клиент ответил?
— Нет.
— Ответил ли на стук хоть кто-нибудь?
— Нет.
— А затем?
Следующие слова Уэнди старательно произнесла как можно более ровным тоном:
— Мне как будто почудилось какое-то движение за окном.
— Как будто почудилось какое-то движение… — повторил Флэр. — Боже мой, а еще туманнее вы можете?
— Возражение!
— Снимаю вопрос. Что вы делали дальше?
— Я попробовала повернуть ручку — дверь оказалась незапертой, я ее открыла.
— Вот как? А зачем?
— Я испытывала беспокойство.
— По какому именно поводу?
— Известны случаи, когда разоблаченные педофилы причиняют себе вред.
— В самом деле? То есть вы переживали, что устроенная вами засада может привести к самоубийству моего клиента?
— Да, примерно так.
Адвокат приложил ладонь к сердцу:
— Я тронут.
— Ваша честь! — воскликнул Портной.
Флэр лишь отмахнулся и продолжил:
— То есть вы хотели спасти моего клиента?
— Учитывая упомянутую возможность, да. Я хотела остановить его.
— В эфире при описании людей, попавших к вам в ловушку, вы употребляли такие слова, как «извращенец», «больной», «чудовище» и «подонок», верно?
— Верно.
— Однако сегодня утверждаете, что хотели вломиться в дом моего клиента, а по сути, нарушить закон, дабы спасти его жизнь?
— Можно и так сказать.
— Потрясающее благородство. — Голос адвоката источал сарказм многодневной выдержки.
— Возражение!
— Никакого благородства, — добавила Уэнди. — На мой взгляд, лучше, если эти люди предстанут перед судом — точка в деле облегчит страдания семей. Самоубийство — слишком легкий выход.