– Хочешь ее подержать?
– Не знаю. Я такой неуклюжий.
Лили не желает слушать никаких отговорок.
– Ты отлично справишься.
Командирша. Как и ее мать.
Я подхожу к постели, и Лили передает мне малышку, убедившись, что крохотная головенка надежно покоится у меня в сгибе локтя. Я смотрю на ребенка с чувством, очень близким к благоговению.
– Мы назвали ее Майей, – говорит Лили.
Я киваю, потому что не в состоянии ничего сказать.
Мы с Майей – моей Майей, той Майей – на своем веку повидали немало смертей. Мы говорили о том, что смерть есть смерть. Это конец, повторяла Майя. Ты умираешь. И на этом все заканчивается. Но теперь я уже не так в этом уверен. Теперь я смотрю на крохотное личико и думаю, что, может быть, мы с Майей ошибались.
Она здесь. Я это знаю.
Благодарности
Автор хочет поблагодарить следующих людей: Рика Фридмана, Линду Фэйрстайн, Кевина Марси, Пита Мишиа, подполковника ВВС Т. Марка Маккерли, Диану Дисеполо, Рика Кронберга, Бена Севье, Кристину Болл, Джейми Кнаппа, Кэрри Сьютоник, Стефани Келли, Селину Уокер, Лайзу Эрбах Вэнс, Элиану Бенисти и Франсуазу Триффо. Наверняка они кое в чем ошиблись, но не судите их строго.
Автор также благодарит Мэриан Барфорд, Тома Дугласса, Эйлин Финн, Хизер Хауэлл, Фреда Кейтена, Роджера Кирса, Нила Корнфелда, Мелиссу Ли, Мэри Маклеод, Джулиана Рубинстайна, Кори Радзински, Китти Шам и доктора Кристофера Суэйна. Эти люди – или их близкие – сделали щедрые пожертвования в благотворительные организации по выбору автора за то, что их имена появились в этом романе. Все желающие могут поучаствовать в подобной затее в будущем, посетив сайт автора HarlanCoben.com или написав на его электронный адрес: giving@harlancoben.com, чтобы получить более подробную информацию.
Автор гордится тем, что является ветераном Объединенной службы организации досуга войск. Несколько скромных военнослужащих обоих полов откровенно ответили на его вопросы с условием, что их имена не будут указаны в этом списке, но попросили почтить множество их отважных боевых товарищей, а также их семьи. Многие из них до сих пор страдают от психологических травм, полученных во время службы в войсковых частях, более десяти лет принимающих участие в боевых действиях.
Харлан Кобен
ЛОВУШКА
ПРОЛОГ
Я знал: открою эту красную дверь — и мне конец.
Понимаю: сказано драматично, зловеще. Сам не люблю театральщины. Да и не было в красной двери ничего особо жуткого — дверь как дверь, совершенно обычная, деревянная, четыре филенки, выцветшая краска, на уровне груди молоточек, которым никто никогда не стучит, и круглая фальш-ручка. В любом пригороде у трех домов из четырех такие двери.
Но в слабых отсветах далекого фонаря я никак не мог отогнать дурное предчувствие. Каждый шаг давался с трудом, будто я шел по застывающему цементу. Каким-то непостижимым образом я реагировал на подспудную угрозу. Холодок по спине? Есть такое. Волоски на руках дыбом? Угу. Покалывание пониже затылка? Разумеется.
Внутри царила кромешная тьма. Дом был чересчур безликим, чересчур неприметным, к тому же стоял на отшибе в самом тупике, словно окопался в темноте, прячась от незваных гостей.
Не нравился он мне.
Вся эта история не нравилась. Однако я приехал. Кинна позвонила, едва я закончил тренировку по баскетболу у команды четвероклашек из бедного района Ньюарка. Ребятки — все, как и я, плоды воспитания в чужой семье, мы называем себя «беспредами», то есть «без предков», такой вот своеобразный у нас юмор — ребятки умудрились за две последних минуты растерять шесть очков преимущества. Стресс — что на площадке, что в жизни — беспреды выдерживают плохо.
Кинна набрала мой номер, как раз когда я собирал своих мастеров мяча на духоподъемную беседу, во время которой обычно одарял воспитанников «мудрыми» замечаниями вроде «Хорошо постарались», «В другой раз мы их точно сделаем» или «Следующая игра в четверг», а затем по команде «руки в круг» мы вопили «Защита!» — потому, видимо, что только кричать о ней и умели.
— Дэн?
— Да. Кто это?
— Кинна. Приезжай скорее.
Ее голос так дрожал, что я отпустил ребят, прыгнул в машину и примчал к этому самому дому. Даже в душ не успел забежать. Теперь от меня пахло еще и другим потом — тем, который проступает от страха.
Я сбавил шаг.
Да что со мной, в самом деле?
Все-таки стоило сперва вымыться. Я не человек, пока не схожу в душ. Но Кинна и без того обычно непреклонна, а тут еще и умоляла. Умоляла приехать, прежде чем вернутся остальные. И вот в потемневшей от пота, липнущей к груди серой футболке я шел к красной двери.