– Хороший вопрос. – Рикки Ву снова сел, скрестив ноги, и даже погладил себя по подбородку. – Мозг – штука хитрая, разумеется. А в вашей ситуации – ПТСР, убийство сестры, убийство мужа на ваших глазах, ответственность, которую накладывает воспитание в одиночку, практическое отсутствие лечения – напрашивается вывод, что… Ну, мне опять же не нравятся коннотации. Но я полагаю, что большинство экспертов пришло бы к заключению, что появление на записи Джо – плод вашего воображения или, да, галлюцинации. Самый простой диагноз, который чаще всего оказывается самым верным, это то, что вы так хотели его увидеть, что в конце концов и увидели.
– Большинство экспертов, – повторила Майя.
– Прошу прощения?
– Вы сказали «большинство экспертов пришло бы к выводу». Меня не интересует большинство. Меня интересует ваше мнение.
– Я почти польщен, – улыбнулся Ву.
Майя ничего не ответила.
– Можно было бы предположить, что я соглашусь с этим диагнозом. Вы все это время избегали меня. Это послужило бы вам хорошим уроком. Вы прервали лечение раньше, чем я рекомендовал. Затем добавились новые травмирующие факторы. Вы скучаете по нему. Вы не только потеряли возможность заниматься делом, которое определяло вас как личность, но теперь еще и вынуждены воспитывать ребенка в одиночку.
– Рикки?
– Да?
– Давайте сразу перейдем к той части, которая начинается после «но».
– Но вы не страдаете галлюцинациями. У вас навязчивые воспоминания. Если хотите, картинки из прошлого. Это характерно для ПТСР. Некоторые специалисты полагают, что эти навязчивые воспоминания сходны с галлюцинациями или даже, по сути своей, ими являются. В таком случае опасность заключается в том, что эти галлюцинации могут привести к психозу. Но ваши приступы, не важно, как их называть, всегда были слуховыми. Во время этих приступов, по ночам, вы никогда не видели погибших, так ведь?
– Никогда.
– Вас не преследуют их лица. Троих мужчин. Матери. – Он сглотнул. – Ребенка.
Майя ничего не сказала.
– Вы слышите крики. Но лиц не видите.
– И что?
– То, что это не является чем-то из ряда вон выходящим. От тридцати до сорока процентов ветеранов боевых действий, страдающих ПТСР, жалуются на слуховые галлюцинации. В вашем случае они всегда были исключительно слуховыми. Я не утверждаю, что вы не, – он изобразил пальцами кавычки, – «видели» Джо. Вы могли его видеть. Я говорю лишь, что это не укладывается в рамки вашего диагноза и синдрома ПТСР в целом. Я не могу с полным правом утверждать, что ваше ПТСР привело к тому, что на той видеозаписи без звука вам померещился ваш муж.
– Короче говоря, – подытожила она, – вы не считаете, что я это все вообразила.
– То, что вы называете галлюцинациями, Майя, на самом деле навязчивые воспоминания. Воспоминания о событиях, которые имели место в действительности. Вы не видите и не слышите того, чего на самом деле никогда не происходило.
Майя откинулась на спинку кресла.
– Что вы сейчас чувствуете? – поинтересовался Ву.
– Наверное, облегчение.
– Я, разумеется, не могу утверждать наверняка. По ночам вы опять оказываетесь в том вертолете?
– Да.
– Расскажите мне все, что вы помните.
– Ничего нового, Рикки.
– Вы слышите по рации сигнал о помощи. Солдаты попали в окружение.
– Я лечу туда. Я открываю огонь. – Ей хотелось поскорее покончить со всем этим. – Мы уже сто раз все это обсуждали.
– Да, обсуждали. И что происходит потом?
– Что вы хотите от меня услышать?