– Значит, они в тюрьме? Все кончено?
– Все не так просто, – ответила Майя. – У полиции пока недостаточно улик, чтобы упечь их за решетку.
– Я не понимаю.
– На них ведь были лыжные маски, так что лиц я не видела. А телосложение и одежда – недостаточные основания для ареста.
– И что… их просто отпустят? Убийцы моего сына будут разгуливать на свободе?
– Один из них арестован по обвинению в незаконном ношении оружия. Я же сказала, там все не так просто.
– Может, обсудим это завтра, когда ты заедешь? Хизер Хауэлл решила, что лучше подождать, пока не будут присутствовать все заинтересованные лица.
Хизер Хауэлл была поверенным семьи Бернетт. Майя попрощалась с Джудит, повесила трубку и обвела кухню взглядом. Все здесь было новенькое, глянцевое. Господи, до чего же она скучала по их облицованному пластиком старенькому кухонному столу в Бруклине.
Какого черта она вообще делает в этом доме? Майя никогда не чувствовала себя здесь своей.
Она подошла к фоторамке со скрытой камерой. Может, карта памяти осталась внутри? Майя, правда, не представляла, каким образом такое могло произойти, но уже готова была практически к чему угодно. Неужели она в самом деле видела на той видеозаписи Джо? Нет. Мог он каким-то образом быть жив? Нет. Неужели все это ей померещилось?
Нет.
Ее отец был большим поклонником детективов. Он любил читать дочерям Конан Дойла, сидя за тем самым стареньким кухонным столом. Как там говорил Шерлок Холмс? «Отбросьте все невозможное – то, что останется, и будет ответом, каким бы невероятным он ни казался».
Майя взяла в руки рамку и перевернула ее.
Карты не было.
«Отбросьте все невозможное».
Карта памяти исчезла. Следовательно, ее забрала Изабелла. Следовательно, Изабелла сказала неправду. Изабелла пустила в ход перцовый баллончик с целью нейтрализовать Майю и забрать карту памяти. Изабелла во всем этом замешана.
Во всем этом – это в чем?
Так, не все сразу.
Майя поставила фоторамку обратно на полку, но вдруг застыла как вкопанная. Она смотрела на пластиковый прямоугольник, на загруженные Эйлин цифровые фотографии, сменявшие одна другую на экране в произвольном порядке, и ее неожиданно словно обухом по голове ударила одна мысль.
С чего вообще Эйлин пришло в голову дать ей камеру?
Эйлин ведь что-то ей говорила, разве нет? Теперь Майя одна. Она вынуждена оставлять Лили с няней. Вполне логично обзавестись скрытой камерой для наблюдения за няней. Лучше перебдеть, чем недобдеть. Все это звучало вполне разумно.
Майя посмотрела на рамку. Если приглядеться, можно было заметить крохотный глазок камеры, вмонтированный в черный пластик. А странно, если задуматься, скрытая камера, конечно, была дополнительной мерой безопасности, но, впуская в свой дом камеру…
…не впускаешь ли ты кого-то еще?
Не даешь ли ты кому-то возможность каким-то образом наблюдать за тобой?
Так, спокойно. Не стоит впадать в паранойю.
Но, коль скоро Майя об этом задумалась, кто-то ведь сконструировал эти камеры. Большинство подобных штуковин можно было подключить к прямому каналу и видеть происходящее в режиме реального времени. Вряд ли так было на самом деле, но потенциальная возможность имелась. Производитель мог воспользоваться какой-нибудь лазейкой, которая не была задокументирована, и наблюдать за каждым твоим шагом примерно таким же образом, как Майя могла запустить приложение и посмотреть, как дела у Лили в садике.
Черт побери. Зачем она вообще позволила такой штуковине появиться в ее доме?
В ушах у нее послышался голос Эйлин: «Так ты ей доверяешь?» А потом: «Ты вообще никому не доверяешь, Майя».
И все же были люди, которым Майя доверяла. Она доверяла Шейну. Она доверяла Клер – пока та была жива. А Эйлин?
С Эйлин она познакомилась через Клер. Майя еще только оканчивала школу, когда Клер, которая была на год старше, начала учебу в Вассаре. Майя тогда отвезла сестру в колледж и помогла ей разобрать вещи. Эйлин поселили в одну комнату с Клер в общежитии. Эйлин тогда, помнится, поразила Майю в самое сердце. Она была симпатичная, остроумная и ругалась как сапожник. А еще она была шумная, живая и неукротимая. Когда Клер привезла ее домой на каникулы, Эйлин до хрипоты дискутировала с их отцом, отстаивая свое мнение, но выслушивая и чужое тоже.