Она кивнула и двинулась по платформе. Голос ее звучал вполне по-деловому. Рейчел сразу вошла в роль профессионала. Она работала.
– Расскажи мне подробней об анализе на ДНК.
– Все, что знал, уже доложил.
– Стало быть, полной определенности нет?
– Для суда недостаточно, но вообще-то говорят, ошибки быть не может.
Рейчел перебросила сумку с одного плеча на другое. Я старался идти с ней вровень.
– Знаешь, Марк, придется принять несколько трудных решений. Ты готов?
– Да.
– Прежде всего, ты уверен, что хочешь обойтись без полиции и ФБР?
– В записке говорится, что у них там свой человек.
– Помню. Но не исключено, что это блеф.
Мы шли, не останавливаясь.
– В прошлый раз я уже имел дело с властями.
– Возможно, тогда это было правильным.
– Правильным-то уж точно не было.
Рейчел неопределенно пожала плечами:
– Ты ведь не знаешь в точности, что именно тогда произошло. Может, они заметили хвост. Может, наблюдали за твоим домом. Но скорее всего, просто не собирались возвращать ребенка. Это ты понимаешь?
– Да.
– И все же в полицию обращаться не хочешь?
– Потому я тебе и позвонил.
Она кивнула и остановилась, не зная, куда идти дальше. Я повернул направо. Рейчел двинулась следом.
– Еще одно, – сказала она.
– Да?
– На сей раз нельзя позволять им самим назначать сроки. Надо потребовать доказательств того, что Тара жива.
– А волосы? Они наверняка на них сошлются.
– А мы скажем, что тесты дали противоречивые результаты.
– Думаешь, клюнут?
– Не знаю. Может, и нет. – Рейчел шла, высоко подняв подбородок. – Но это я и имела в виду, говоря о трудных решениях. Малый во фланелевой рубахе? Это обычный прием. Они хотят запугать тебя, лишить воли. Заставить действовать вслепую, как в прошлый раз. Ладно, в конце концов, Тара – твой ребенок. Хочешь снова просто отдать им деньги – твое дело. Но я не советую. Однажды они сбежали с деньгами. Где гарантии, что это не повторится?
Мы дошли до платного гаража. Я протянул дежурному свой талон.
– Так что же ты предлагаешь? – спросил я.