– Его действительно так зовут: Стэнли Радио. Он завоевал некоторую известность благодаря так называемой радиотехнике. Я уже много лет с ним занимаюсь. И польза весьма ощутима. Я больше не думаю о самоубийстве. Не кажусь себе никчемной. Чудно как-то. Со всем этим я покончила. Честное слово. И еще. У большинства из тех, кого в детстве третировали, возникают проблемы сексуального характера. Это не мой случай. Я замужем. У меня отличный муж. Не то чтобы у нас образцовый брак, но жаловаться грех.
– Ну и прекрасно. – Я, право, не знал, что еще сказать.
– Ты в приметы веришь, Марк? – улыбнулась Дина.
– Нет.
– Я тоже. Но когда прочитала про твою жену и дочь, задумалась. Об этом доме. Плохая карма и все такое прочее. У тебя была чудесная жена.
– А ты знала Монику?
– Доводилось встречаться.
– Когда?
Дина помолчала.
– Знаком тебе такой термин – срыв?
Я вспомнил свои занятия в медицинской академии.
– Если ты имеешь в виду психотерапию, то да.
– Видишь ли, когда я прочитала о том, что здесь произошло, сразу поняла – сейчас будет срыв. Какой бывает у алкоголиков. Или страдающих отсутствием аппетита. От этого до смерти не излечиваются. Стоит чему-нибудь произойти, и вот тебе, пожалуйста, срыв, ты возвращаешься к самым дурным привычкам. Я начала кусать ногти. Делать себе больно. В общем, как бы это сказать? Мне надо было заворожить этот дом. Встретиться с прошлым и превозмочь его.
– И это привело тебя сюда сегодня вечером?
– Да.
– А полтора года назад?
– То же самое.
– И часто ты сюда приходишь?
– Да наверное, каждые два месяца. Ставлю машину на школьной стоянке и иду Цукеровой тропинкой. Но в этом и еще кое-что есть.
– «В этом» – в чем?
– В моих визитах. Видишь ли, этот дом все еще хранит мои тайны. В буквальном смысле.
– Ничего не понимаю.
– Я все время стараюсь набраться духа и снова постучать в дверь, да как-то не получается. Но сейчас я здесь, на кухне, так что все в порядке. – Она попробовала улыбнуться, подтверждая сказанное. – И все-таки не уверена, что получится.
– Да что получится-то?
– Не обращай внимания, это я сама с собой. – Дина принялась чесать запястье, да так яростно, что чуть кожу не содрала. Мне захотелось погладить ее, но я удержался из опасения, что покажусь навязчивым. – Я все записывала. В дневник. Все, что со мной происходило. Дневник по-прежнему здесь.
– В доме?
– Да, я спрятала его.
– После убийства полиция здесь все перерыла…
– Но дневника не нашла, – закончила она. – Я и не сомневалась. Но даже если бы нашла, что с того? Это всего лишь старая тетрадь. Зачем она могла бы им понадобиться? Иногда я говорю себе: «Пусть лежит, где лежит. Все прошло, все осталось позади». Ты ведь понимаешь, что я имею в виду? Не будите спящую собаку. Но порой так хочется разбудить. Только не собаку, а вампира, которого убьет солнечный свет.
– Где он? – спросил я и уточнил: – Дневник.