– Даже не зная за что?
– Да.
Майрон развел руками:
– И тебе не пришло в голову, что она может оказаться просто сумасшедшей?
– Честно? Нет, не пришло. У меня могли отобрать детей, черт возьми! Я была в отчаянии.
И это отчаяние, подумал Майрон, Лиз Горман использовала в своих целях.
– Значит, ты так и не выяснила, чем она угрожала Грогу?
– Нет.
– Например, речь шла об азартных играх?
Ее глаза сузились.
– Что?
– Ты знала, что Грег играл?
– Конечно. И что из этого?
– Тебе известно, сколько он тратил на игру?
– Немного. Иногда ездил в Атлантик-Сити. Делал мелкие ставки на тотализаторе.
– Вот как?
Она вглядывалась в его лицо, пытаясь сообразить, к чему он клонит.
– А в чем дело?
Майрон посмотрел в окно. Бассейн был еще накрыт, но с юга уже вернулись стайки дроздов. Они толпились у кормушки, долбили ее клювами и возбужденно подрагивали крылышками, как собаки, размахивающие хвостом.
– Грег был азартным игроком, – объяснил Болитар. – За эти годы он спустил несколько миллионов. Фелдер не растратил его деньги. Грег сам проиграл их.
Эмили покачала головой.
– Это невозможно, – сказала она. – Мы жили вместе почти десять лет. Я бы что-нибудь заметила.
– Игроки часто скрывают свою страсть. Они лгут, прячутся, крадут – лишь бы сделать ставку. Это как болезнь.
Глаза Эмили сверкнули.
– Значит, вот чем эта женщина хотела припугнуть Грега? Его страстью к игре?
– Думаю, да.
– Но Грег точно играл? И потерял из-за этого все деньги?
– Да.
В ее взгляде вспыхнула надежда.
– Тогда ни один судья в мире не сделает его опекуном, – произнесла она. – Я выиграю дело.