– Уверен, что не хочешь кофе? Это «Старбакс». Сорт «Гавайский Кона».
Майрон покачал головой. Эмили уже полностью пришла в себя. Болитара это устраивало. Человек в спокойном состоянии больше говорит и меньше думает.
– Даже не знаю, с чего начать, – вздохнула она, наливая в кофеварку кипяток. По кухне разлился густой аромат. В рекламе кофе кто-нибудь из них непременно бы воскликнул «А-а-а-х!». – Только не говори «начни сначала», или я закричу.
Майрон поднял руки, показывая, что не собирается делать ничего подобного.
Эмили нажала на пресс, опустила до упора и надавила крепче.
– Это произошло в супермаркете, – произнесла она. – Я собиралась купить замороженные пончики, когда, откуда ни возьмись, появилась женщина. Буквально выросла из-под земли. Сообщила, что знает кое-что, от чего моему мужу не поздоровится. И если я не заплачу, она проинформирует об этом прессу.
– Что ты ей ответила?
– Я спросила, нет ли у нее четвертака на телефон. – Эмили издала смешок и выпрямилась. – Шутка. Я заявила, пусть она идет и прикончит этого чертового ублюдка. Она кивнула и пообещала, что свяжется со мной.
– И все?
– Да.
– Когда это случилось?
– Не помню. Две или три недели назад.
– И что произошло дальше?
Эмили открыла шкафчик и достала чашку. На ней был нарисован какой-то персонаж из мультфильма, а рядом красовалась надпись: «Лучшей в мире маме».
– Кофе хватит на двоих, – заметила она.
– Нет, спасибо.
– Уверен?
– Да. Так что случилось дальше?
Эмили склонилась над столом и уставилась в кофейный пресс, точно это был магический кристалл.
– Через несколько дней Грег сделал мне нечто такое, отчего я… – Она остановилась. Ее тон изменился, каждое слово стало продуманным и взвешенным. – Я уже говорила тебе в прошлый раз. Он сделал нечто ужасное. Детали несущественны.
Майрон промолчал. Не имело смысла упоминать сейчас о пленке. Главное, дать ей высказаться.
– В общем, когда она появилась в следующий раз и объявила, что Грег готов заплатить за молчание, я предложила дать ей больше, если она все мне расскажет. Она заметила, что это будет стоить дорого. Я ответила – плевать, сколько бы ни стоило. Я пыталась поговорить с ней как с женщиной, объяснить, что оказалась в трудной ситуации и Грег может отобрать у меня детей. Она ответила, что все понимает, но не может позволить себе быть филантропкой. За информацию придется заплатить.
– Она назвала цену?
– Сто тысяч долларов.
Майрон присвистнул. Ничего себе надбавка! Очевидно, тактика Лиз Горман заключалась в том, чтобы тянуть деньги из обоих, выжимая все, что можно, пока позволяют обстоятельства. Или, наоборот, она желала побыстрее провернуть дело, собрать двойной куш и опять уйти на дно. В любом случае Горман было выгодно использовать все заинтересованные стороны – Грега, Бокса и Эмили. Деньги за молчание. Деньги за информацию. Шантажисты держат слово так же плохо, как политики.
– Ты знаешь, что у нее было на Грега? – спросил он.
Эмили покачала головой:
– Она не сказала.
– Но ты собиралась заплатить ей сто тысяч долларов?
– Да.