— Она назвала свое имя?
— Нет.
— Как насчет номера телефона? На тот случай если ей снова доза понадобится?
— Никаких телефонов. Больше я ничего не знаю. Извините.
Как же, не знает он.
— Сколько она вам заплатила?
— Простите?
— За наркотики, Джоэл. Сколько она вам заплатила?
По его лицу мелькнула тень, и от Майрона это не укрылось. Вот она, ложь.
— Восемьсот долларов, — сказал Фишмен.
— Наличными?
— Да.
— У нее было с собой восемьсот долларов наличными?
— Ни «Визу», ни «Мастеркард» я не принимаю, — сказал он со лживой усмешкой. — Только наличными.
— И где же она отдала вам деньги?
— В клубе.
— В обмен на наркотики?
— Конечно. — Он прищурился.
— Джоэл?
— Да?
— Помните, я показывал вам фотографию?
— Да, а что?
— Она сделана видеокамерой, — пояснил Марон. — Понимаете, к чему я клоню?
Фишмен побледнел.
— Называя вещи своими именами, — сказал Майрон, — я видел, как вы взамен получали не деньги, а минет.
Джоэл Фишмен снова зарыдал. Он молитвенно сложил руки на груди, зажав между пальцами фотографии, словно четки.
— Если вы и дальше будете мне лгать, — сказал Майрон, — не вижу смысла держать данное мной слово.
— Вы не понимаете.
Опять он с этим пониманием-непониманием.
— Да, то, что я сделал, ужасно. Мне очень стыдно. Просто мне казалось, что не обязательно вам об этом рассказывать. К тому же это ничего не меняет. Я не знаю, кто эта женщина. И не знаю, как ее найти.