— Высказали: «Была одной из моих самых лучших учениц».
Глаза Дэвиса округлились.
— Теперь я не веду у нее занятия.
— Понятно.
— Это все, что я имел в виду.
— Разумеется, — заметил Майрон, стараясь сохранить взятый тон разговора. — А когда именно она ходила к вам на занятия?
— В прошлом году.
— Замечательно! — Майрон решил, что прелюдий уже достаточно и пора переходить к решительным действиям. — Но если Эйми уже не является вашей ученицей, то что она делала у вас дома в субботу ночью?
На лбу Дэвиса выступили капельки пота, похожие на шарики из аркадных игр.
— С чего вы взяли?
— Я сам высадил ее там.
— Но это невозможно!
Майрон вздохнул и положил ногу на ногу.
— У нас есть два варианта дальнейших действий, мистер Ди. Я могу пригласить сюда директора, или вы сами мне расскажете все, что знаете.
Молчание.
— Почему вы разговаривали с Рэнди Вулфом сегодня утром?
— Он — мой ученик.
— Был или является?
— Является. Я преподаю в классах всех трех лет старшей школы.
— Насколько я понимаю, ученики выбирали вас Учителем года на протяжении последних четырех лет.
Дэвис промолчал.
— Я сам учился здесь, — сказал Майрон.
— Да, я знаю. — На лице Дэвиса показалось подобие улыбки. — Здесь на каждом шагу все напоминает о незримом присутствии легендарного Майрона Болитара.
— Я хочу сказать, что понимаю, как трудно стать Учителем года. Для этого нужно действительно пользоваться любовью учеников.
Дэвису комплимент явно пришелся по душе.
— У вас был любимый учитель? — спросил он.
— Миссис Фридман. История современной Европы.
— Она еще работала, когда я пришел в эту школу. — Дэвис улыбнулся. — Мне она тоже очень нравилась.
— Все это замечательно, мистер Дэвис, но девушка пропала.
— Я ничего об этом не знаю.