— Она не пострадала?
— Не стоит беспокоиться, — проговорил Герман, словно отвечая на глупый вопрос. — Пока Ландре ведет себя прилично, ей не причинят вреда.
— Когда ее отпустят?
— Через двое суток. Вроде хотят убедиться, что контракт обрел законную силу, а Ландре не передумал.
— Чего ты хочешь, Герман? Сколько стоит обезопасить меня от Фрэнка?
Герман натянул перчатки и осторожно занес клюшку, пристально следя за своими руками.
— Я уже старик, Майрон. Богатый старик. Что ты можешь мне дать?
В этот момент впервые за все время разговора пошевелился Уин. Он подался вперед и сказал:
— Вы слишком выворачиваете клюшку при замахе, мистер Эйк. Попробуйте чуть больше согнуть запястья и перехватите немного правее.
Неожиданная смена темы сбила с толку и Майрона, и Германа, и громил. Герман взглянул на Уина.
— Прошу прощения, не расслышал вашего имени.
— Уиндзор Хорн Локвуд Третий.
— Ах, так вы и есть бессмертный Уин? Я представлял вас совсем другим. — Герман перехватил клюшку. — Непривычное ощущение.
— Через несколько недель это пройдет, — заверил его Уин. — Вы часто играете?
— При любой возможности. Для меня это больше чем игра. Это…
— Священное таинство, — закончил за него Уин.
Глаза Германа загорелись.
— Вот именно. А вы-то сами играете, мистер Локвуд?
— Да.
— Но для вас это просто забава, верно?
— Верно, — согласился Уин. — Куда вы ходите?
— Таким игрокам, как я, нелегко найти хорошую площадку. Я вступил в клуб «Святой Антоний», что в Уэстчестере. Вы там бывали?
— Нет.
— Площадка — так себе. Восемнадцать лунок, как и положено, только вот больно каменистая. Там нужна ловкость горного козла.
Майрон любил байки про гольф. Да и кому они не нравятся?
— Никак не могу понять одну вещь, — проговорил он, подыгрывая Уину. — Почему ты, Герман, при всей твоей… хм… влиятельности не можешь сам выбрать себе площадку?
Герман и Уин взглянули на него как на голозадого мусульманина, пришедшего к мессе в Ватикане.
— Извините его, — сказал Уин. — Майрон ничего не смыслит в гольфе. Он не отличит стальную клюшку от палки, с какой ходят слепые.
Герман расхохотался, громилы последовали его примеру. Только Майрон не принял участия в общем веселье.
— Все я смыслю, — заявил он. — Гольф — это когда горстка парней в дурацких костюмах покупает большой участок земли, чтобы гонять по нему мячи, размахивая палками.