– Навязчивая романтическая песенка, – произнес Уиндзор.
– Что?
– Подсказка: Барри Манилоу и Восточное стандартное время.
Майрон улыбнулся:
– Который час в Новой Англии?[169]
– Ответ правильный. – Уиндзор покачал головой. – Иногда наши мысли так совпадают…
– Да уж, – согласился Майрон. – Просто пугает.
– Значит, едем?
Майрон задумался.
– Пожалуй, у нас нет выбора.
– Сначала позвони Терезе.
Майрон кивнул и начал набирать номер.
– Знаешь, как туда ехать?
– Да.
– Дорога займет часа три.
Уиндзор вдавил педаль газа. В центре Манхэттена это опасный трюк.
– Попробую успеть за два.
Глава 33
Уилстон находился в штате Массачусетс, примерно в часе езды от границы Нью-Гэмпшира и Вермонта. Со своими кирпичными дорожками, ветхими домами в колониальном стиле, мемориальными досками, висящими на каждом втором здании, и белой часовней в центре города он походил на осколок старого мира, который так хорошо смотрится в осенний листопад или зимнюю метель. Но сети супермаркетов и сюда протянули свои щупальца, как в любое другое место в США. Дороги между живописными особнячками пришлось расширить в угоду потребительскому буму. Улицы застроили огромными складами, напрочь разрушившими очарование старины. Тихое и уютное местечко превратилось в безличный придорожный городок – такие можно встретить в любом уголке Америки. В Миннесоте, Неваде или Северной Каролине – все они на одно лицо. Всюду видишь вывески «Хоум-дипо», «Оффис-макс» и «Прайс-клабс».
С другой стороны, если подумать, люди всегда сетуют на технический прогресс и тоскуют по старым добрым временам. Если перемены настолько плохи, то почему, спрашивается, все их так быстро и охотно принимают?
С виду Уилстон смотрелся как типичный оплот консерватизма, хотя это был университетский городок и в его университете, известном как Уилстонский колледж, царили вполне либеральные порядки: либеральные настолько, насколько это возможно в университетском городке, где всегда полно молодежи, живущей в своем замкнутом мирке и смотрящей на все сквозь розовые очки. Но Майрону это даже нравилось. Ничего другого он себе и не представлял.
Впрочем, Уилстон тоже менялся. Все признаки допотопного либерализма были на месте: кондитерская с тофу, восточные кофейни, книжный для лесбиянок, лавочка с черными лампочками и соответствующим товаром, магазин одежды, где продавали только пончо. На серые перекрестки уже осели пионеры новейших франшиз: «Данкин донатс», «Анджело сабшоп», «Баскин-Роббинс», «Сиэтл коффи».
Майрон начал напевать под нос «Уик-энд в Новой Англии».
Уиндзор покосился на него.
– Имей в виду, я хорошо вооружен.
– Ты сам вбил мне в голову эту песенку.
Они пронеслись по улицам – если за рулем Уиндзор, машина всегда неслась – и остановились у мотеля «Гамлет», невзрачного здания на окраине городка, где проходила трасса номер девять. Под вывеской красовалась реклама бесплатного канала «Эйч-би-оу», а автомат для льда был таких размеров, что инопланетяне смогли бы разглядеть его из космоса.
Майрон посмотрел на часы. На дорогу ушло меньше двух часов. Уиндзор припарковал свой «ягуар».
– Не понимаю, – пробормотал Майрон, – почему Клу остановился здесь? Что его тут привлекло?
– Наверное, бесплатный «Эйч-би-оу»?
[169] Намек на песню «Уик-энд в Новой Англии» Барри Манилоу, популярного американского певца 1970-х. В Новой Англии находится упомянутый выше город Уилстон.