Блондина бросила ей мячик, и брюнетка стала водить.
Она побежала по комнатам, за ней с веселым мычанием неслась новая рабыня князя.
Рыжеволосая и шатенка переглянулись.
- Что-то мы стали слишком серьезные и осторожные на службе у князя, - шатенка не отрывала взгляд от хохочущих брюнетки и блондинки. - А ведь новенькая рабыня права: давно мы не играли в мяч. - Она побежала за брюнеткой.
Брюнетка с хохотом перекинула ей вазу.
Теперь блондинка и брюнетка бегали за шатенкой.
- Одни дела, а здесь игра, - рыжеволосая тоже не удержалась.
Она сначала осторожно, а потом лавиной влилась в игру.
Девушки бегали по комнатам, перебрасывали друг дружке вазу, как мяч, и, казалось, что их веселью не будет конца.
Ваза перешла к блондинке, и ваза и пленница сверкали.
Три служанки с хохотом пытались поймать блондинку.
- Так не честно! - в восторге кричала шатенка.
- Мы обмазали тебя маслом, теперь ты выскальзываешь!
- Намажь и нас маслом!
Девушки на миг забыли, кто они, где они, и что с ними сделает психически неуравновешенный князь.
Служанки отбежали к кровати намазываться маслом, чтобы также ловко, как блондинка, выскальзывать из рук.
В это время дверь в комнату отворилась, и вошел князь.
Одет он в длинный кружевной белый балахон, в какие в Пурпурии облачают знатных мертвецов.
На голове колом стоял длинный остроконечный накрахмаленный колпак.
Туфли мягкие с помпонами.
- Жених на час! Радуйся, рабыня! - князь Nikki произнес заранее заготовленную фразу и открыл рот, будто подавился целым кокосом. - Ваза!
Оставь вазу! - князь натянуто улыбнулся.
Он дорожил этой вазой, как своей матушкой.
Блондинка, разгорячённая игрой, разжала руки.
Ваза упала и разбилась, как в сказке.
В глазах блондинки сверкали молнии недовольства.
Из-за князя разбился мяч, князь во всем виноват, что пришел, оборвал на самом интересом месте игру в мяч.
Девушки должны были намазаться маслом, все, и игра бы стала сложнее, а, значит, веселее.
Рыжеволосая и шатенка медленно вытекали из зала.
Брюнетка, под воздействием веселого дурманящего порошка, по-клоунски поклонилась князю, хрюкнула, но на ее счастье, светлейшего на минуту парализовало от чудовищного поступка блондинки: она посмела разбить его любимую вазу.