— Осталось сорок пять минут, — также тихо отозвался Максим.
Настя кивнула и села на постели. Последние шесть часов они провели у себя в каюте, посвятив их только друг другу. Даже ужин заказали у стюарда.
— Я хочу пойти на палубу, — отрывисто проговорила она потом. — Я хочу быть там, когда все… начнется…
— Хорошо… Только оденься потеплее… К ночи еще больше похолодало… — голос Максима звучал глухо, и Настя поняла, что он сейчас испытывает те же чувства, что и она — смятение, страх и боль от приближающейся разлуки.
В последние несколько часов Максим даже перестал шутить и улыбаться. Он просто прижимал Настю к себе, время от времени целуя то ее лицо, то волосы, то руки… Настя отвечала ему тем же, и они так и лежали, обнимая и целуя друг друга и не произнося ни слова.
Она первая поднялась с постели и начала натягивать на себя одежду, спустя несколько минут Максим последовал ее примеру. Одевались они тоже молча. Потом Максим нашел в шкафу женскую шубку и заставил Настю одеть ее.
— Там мороз, — повторил он.
«Какая разница, если мы скоро все равно окажемся в ледяной воде?» — хотелось возразить Насте, но она промолчала и покорно закуталась в меховое одеяние.
Наконец они вышли из каюты и медленно направились на палубу. То и дело им на пути встречались усталые и довольные пассажиры, отправляющиеся отдыхать к себе в каюты. Настя провожала их глазами, а в голове ее билась одна мысль: «Скоро многие из них умрут… Они еще не знают, что их ждет».
На открытой прогулочной палубе почти никого не было. Настя запрокинула голову и посмотрела на небо: оно было ясным и чистым, а звезды светили так ярко, словно были на расстоянии вытянутой руки. Сзади ее обнял Максим, и она откинула голову ему на плечо.
Внезапно около них остановился симпатичный юноша и, также как Настя, взглянул на небо.
— Какая тихая ночь… — проговорил он, обращаясь то ли к ним, то ли к самому себе. — И звезды сияют… Как бриллианты… Такой ночью испытываешь радость от того, что живешь…
Юноша повернулся к ним и широко улыбнулся.
— Всего доброго, господа, — пожелал он и пошел прочь.
Насте от этой мимолетной встречи стало совсем нехорошо, и она, развернувшись, уткнулась лицом Максиму в грудь.
…То, что корабль вдруг начал менять курс, поворачивая влево, Настя почувствовала сразу. Потом судно слегка вздрогнуло, и откуда-то снизу раздался негромкий скрежет.
— 23 часа 39 минут… — едва слышно произнес Максим. — Началось…
Глава 16
АТЛАНТИЧЕСКИЙ ОКЕАН — МОСКВА
(в 3884 км от Квинстауна, ИРЛАНДИЯ)
День четырнадцатый
— Почему никто из пассажиров не выходит? — спросила Настя, тревожно оглядываясь по сторонам.
Пару минут назад мимо них пробежало два взволнованных матроса, а на палубе находились несколько стюардов, которые тихо и отрывисто разговаривали между собой.
— На верхних палубах толчок не так был ощутим, как внизу, — ответил Максим. — Чего не скажешь о третьем классе… Там уже, наверное, паника…
Наконец на палубе появилась некая семейная чета пожилого возраста. Женщина, кутаясь в меховую накидку, поинтересовалась у одного из стюардов, что это был за странный шум, на что тот, рассмеявшись, ответил:
— Ничего страшного, мы всего лишь чуток задели кусок льдины и пошли дальше…
Тем временем из курительного салона выбежало трое запозднившихся пассажиров. Они несколько мгновений покрутили головами по сторонам в поисках источника непонятного шума, но ничего подозрительного не заметив, вернулись обратно в салон и продолжили прерванную карточную партию.
Еще через некоторое время «Титаник» остановился, и это уже вызвало тревогу у многих других пассажиров. Они стали выходить на палубу и спрашивать у стюардов и матросов, что происходит.
— Нам грозит какая-то опасность? — недалеко от Насти остановилась высокая немолодая женщина, преграждая путь двум спешащим куда-то офицерам.
— Насколько мне известно, нет, мэм, — ответил один из них на ходу.
Офицеры прошли чуть вперед, и Настя отчетливо услышала, как второй проговорил:
— Надеюсь, еще немного мы продержимся…
— Кажется, мы повредили какой-то винт! — где-то с другой стороны раздался насмешливы мужской голос.