— А ты? — Наумов засоловело посмотрел на нее. — Я думал… мы вместе…
Настя на это не удержалась и хмыкнула.
— Ясно… — протяжно выдохнул Наумов. — Я забыл, что пьяным к тебе лучше не приставать…
Приставать? Настя на миг оторопела. Наумов собрался к ней приставать?.. И как ей прикажете на это реагировать? Радоваться или злиться?.. Хотя, что взять с пьяного?.. Лучше просто не обращать внимание…
— Тогда хоть посиди со мной… — Наумов похлопал рядом с собой на кровати.
— Зачем?
— Поговорим, — он пожал плечами.
— О чем?
— О нас, например…
Настя снова растерялась:
— Давай об этом поговорим завтра. Мне еще нужно помочь Сване постелить гостям…
— Как скажешь, — кивнул Наумов и, шумно зевнув, завалился на спину.
Заметив, что он начал засыпать, Настя потихоньку ретировалась.
Во дворе почти никого не было, лишь у соседнего крыльца стояло трое мужчин, одним из которых был Максим. Ночью на улице стало совсем холодно, а он до сих пор был без рубахи, лишь сверху на плечи накинул плащ. На Настю он даже не смотрел, будто ее и не было тут вовсе, и лишь когда они поравнялись, быстро скользнул по ней взглядом, чуть улыбнувшись. Настя едва заметно кивнула в ответ, и зашла в главный дом.
Когда же она возвращалась к себе в спальню, двор уже был абсолютно пуст.
Наумов оглушал комнату раскатистым храпом, и Настя, осторожно укладываясь рядом, с тоской поняла, что этой ночью ей поспать не удастся…
***
Несмотря на вчерашний буйный пир, все до единого на хуторе ни свет, ни заря были на ногах. Даже Наумов, мучавшийся с похмелья, встал рано и теперь участвовал в последних приготовлениях к отплытию. Женщины собирали провизию в дальний путь, а мужчины грузили ее на телеги.
— Береги себя, — со вздохом говорила Насте Эрна, прощаясь. На пристань она из-за своего интересного положения решила не идти. — Плаванье будет долгим… А на чужбине тоже придется нелегко… Но, думаю, Ульв тебя не бросит в трудную минуту… Он тебя очень любит…
— Спасибо, — Настя обнялась с Эрной. — Вы тоже берегите себя…
Потом подошла Мэва тоже попрощаться, затем Настя обнялась с Бот и Бирной, и последняя даже всплакнула немного.
На пристань их сопровождали все мужчины, а также «мать» Насти — Свэна. Дорога до моря заняла не более пятнадцати минут пешком, и вскоре они оказались на берегу.
Корабль был не очень большой и скорее похож на ладью, управляемую веслами. Нос и корма его высоко взлетали вверх, образуя некое подобие спирали, будто изогнутая шея змеи. По всей корме шла искусная резьба с изображением различных животных. В центре просторной палубы располагалась мачта, на которой были натянуты паруса в широкую красно-белую вертикальную полоску.
На судне Настя оказалась единственной женщиной среди тридцати мужчин. Двадцать шесть из них сразу же заняли места за веслами, Наумов и Максим тоже оказались в их числе.
Корабль с помощью гребцов набирал обороты и совсем скоро они оказались в открытом море. Раз в час гребцы менялись местами, а четверо из них уходили на отдых. Настя же бесцельно бродила по палубе, не зная чем себя занять. Время от времени она подходила к бортику и, перегнувшись через него, смотрела на волны-дорожки, расходящиеся от носа корабля. Именно за этим занятием ее и застал Максим.
— Аккуратней, не упади в море, — предостерег он, тоже опираясь локтями о борт. — Скорость у корабля приличная… А борта очень низкие…
Почему-то остановился он в нескольких метрах от нее, а не рядом, словно намеренно сохранял дистанцию.
— Здесь столько мужчин. Неужели меня никто не спасет? — вызывающе поинтересовалась Настя в ответ, искоса глянув на него. Почему-то ей захотелось хоть чем-нибудь задеть Максима: его сдержанно прохладное поведение в последние дни вызывало в ней смятение и даже обиду. — Ты бы, например, разве не попытался меня спасти, если бы я начала тонуть?
Он задумчиво посмотрел на нее, а потом ответил тихо, но твердо:
— Я бы не позволил тебе утонуть.