Перерезав леску, Панда смачно шлепнула меня по заду и сказала:
— Побежали, красавчик. Мама покажет дорогу.
Она стала взбираться на берег. Я неуклюже последовал за ней, шатаясь от переутомления и нарушения кровообращения, но теперь испытывая определенный интерес к жизни, достаточный, чтобы взглянуть на ее длинную, пышногрудую коричневую фигуру в одном бюстгальтере и узких трусиках с особыми чувствами. Наверху она нагнулась, схватила спортивный костюм и продолжила бег.
— Очень скоро присоединимся к вам, — сказал Джимбо, когда мы пробегали мимо.
— Очень скоро, — подтвердил Наджиб и, кивнув мне, добавил. — Доброе утро, мистер Карвер.
Я бежал за Пандой по небольшой дорожке между деревьями, пока мы, наконец, не выбрались на открытое место за коттеджем. Рядом с “Роллс Ройсом” стоял их “Тандерберд”.
Она распахнула заднюю дверь и достала пару одеял.
— Давай, милый, — сказала она. — Снимай свои мокрые тряпки и заворачивайся вот в это. И, парень, никаких шуток. — Предупредила она. — Никаких доставаний фонариков из трусов и ударов по моей голове. Господи, какое разочарование испытывает девушка, когда мужчина достает из трусов такую штуку.
Она полуотвернулась от меня, сняла свой купальный костюм и быстро надела спортивную форму. Я тоже разделся и закутался в одеяла. Она помогла мне забраться в машину. В тот же самый момент показались бегущие Наджиб и Джимбо.
Когда они пробегали мимо “Роллса”, Джимбо выстрелил в каждое из его задних колес.
Через пять секунд мы уже быстро удалялись от шато в сторону шоссе, и мои зубы стучали так, словно в моей голове на полную мощность работала печатная машинка.
Наджиб, сидящий рядом с Джимбо, который вел машину, передал Панде фляжку.
Она подмигнула мне и сказала:
— Сперва дамы, что почти подразумевало меня. — Она сделала хороший глоток и отдала фляжку мне.
Я надолго присосался к ней и она сказала:
— Соси, соси, малыш. Скоро мы организуем тебе горячую ванну, а затем мама хорошенько разотрет тебя. Гав! Гав! — Она обняла меня своей длинной рукой за плечо и прижала к себе с силой медведицы.
Не отрываясь от дороги, Джимбо сказал:
— Этот миллионер явно повернут на рыбалке. Я единственный раз ловил рыбу и это было дома на реке с помощью ручных гранат. Помнишь, Наджиб?
Если Наджиб и помнил, он не посчитал нужным засвидетельствовать этот факт. Он повернулся ко мне и спросил:
— Вы им что-нибудь сказали?
— Еще бы секунды две и я бы сказал. Никогда бы не поверил, что вода может быть такой холодной.
— Зато это полезно для здоровья, — сказала Панда. — Утреннее купание, ух, заставляет твои корпускулы двигаться быстрее и быть в полной готовности к последующим забавам.
Она подалась вперед и поплотнее завернула мои ноги в одеяло. Затем она нашла свои сигареты, зажгла одну для меня, вставила ее мне в рот и крепко, почти по-матерински поцеловала меня в щеку.
— Замечательно. Ням-ням, — сказала она и, обращаясь к Наджибу, добавила. — Могу я забрать его, после того как вы закончите с ним?
— Панда, ради Бога, сбавь обороты, — сказал Наджиб.
— Она всегда такая? — спросил я.
— Даже во сне, — сказал Джимбо и усмехнулся.
— Конечно, такая, — сказала Панда без тени смущения. — У меня есть более пятисот свидетелей, которые могут это подтвердить.
Начиная с этого момента до самой квартиры Джимбо в Женеве, она продолжала развивать эту тему. Двое на передних сиденьях не обращали на нее никакого внимания. Меня ее болтовня не слишком беспокоила. Мне много о чем нужно было подумать. Но время от времени мне приходилось бороться с ее длинными руками, когда она решала проверить, уютно ли мне под одеялами и хорошо ли я согреваюсь.
Когда я шел, завернутый в одеяла, через вестибюль к лифтам, никто не обратил на меня внимания. Женева — космополитический город. Если бы на его улицах появился вдруг зулус в боевом раскрасе, все бы подумали, что он только что прибыл на какую-нибудь конференцию в надежде получить экономическую помощь.