А он поведал мне всю историю в своей привычной манере — очень путано и с постоянными смешками.
Когда он приехал на встречу со мной в шале, он взял с собой Мими и ребенка, которых оставил в машине, а машину — на значительном расстоянии от шале. Он объяснил, что взял с собой Мими главным образом потому, что они — одно целое и также потому, что если бы что-нибудь случилось, было бы гораздо легче пересекать границу с женщиной и ребенком в машине. Но Панда и Наджиб свалились на них, когда Тони вернулся к машине. Наджиб сел за руль машины Тони, а Тони пришлось ехать с Пандой, возглавляя процессию. Где-то за Сан Боне они все остановились и конференция началась. Наджиб хотел знать, что Тони делал в шале и кто еще там был.
— Честно, я пытался держаться. Как я уже сказал вам, я вас уважаю. Он хотел знать все — и мне показалось, что он уже знал достаточно много — и там к тому же был ребенок. Мими чуть с ума не сошла. Я удивлен, что у нее вообще не пропало молоко после всего этого. Эта Панда красочно расписала все ужасы, которые нас ждут. Вы видите, у меня не было выбора, и к тому же он сказал, что я кое-что получу за это. Само по себе это...
— Поэтому ты все же рассказал им про “Мерседес” и про озеро?
— Вынужден был. И нам пришлось проводить их до озера. Я ехал с ним впереди, а Мими с ней — за нами. Но я все думал о вас. Я хотел дать вам шанс, дать вам время добраться туда первым. Поэтому я повез его окружным путем, который значительно длиннее и, вы знаете, он даже не заметил этого. — Он засмеялся. — Вы видите, я пытался защищать вас, правда?
— Я тронут, Тони.
— Вы мне нравитесь. У вас приятные манеры. Но я не мог держаться вечно, потому что я знал, что Мими будет беспокоиться о кормлении ребенка, поэтому я в итоге подвез его к дороге, которая ведет к озеру. Он расплатился и приказал мне убираться оттуда к черту. — Он засмеялся. — Я, конечно, сделал вид, что убираюсь, но не убрался. Я хочу сказать вам, что если бы мне удалось добраться до пистолета, который был у Мими в детской кроватке, я бы вышиб им все мозги. Пока мы ехали к озеру, я много думал. Мне и Мими нужны деньги, чтобы уехать в Австралию. Нам здорово помогла та касса, которую мы с Отто взяли, и за гараж мы получили приличную сумму, но почему бы не получить еще? Я подумал, что же там спрятано в машине, за которой все, как сумасшедшие, гоняются? Ясно, что не сама машина всем нужна... поэтому я решил поболтаться немного поблизости. Что бы там ни было, подумал я, я должен получить эту вещь. Такие вот дела. Первым появились вы... и я был искренне рад, что это вы. С ними мне пришлось бы быть крайне грубым, чтобы порадовать Мими. Я допил кофе и сказал:
— Не продолжай, пожалуйста. Ты разбиваешь мое сердце. Скажи мне, какой у тебя сейчас план?
— Ничего такого, чтобы причинило вам беспокойство. Ваш босс все поймет. Вы пытались, но у вас ничего не вышло. Он не будет на вас ворчать. — Он вытащил из-под куртки пистолет. — В конце концов, что вы могли сделать? Я объясню ему, когда он будет здесь.
— Когда он будет здесь?
— Да, чтобы забрать сверток. Мими поехала за ним. Вернется завтра. Почему вы так удивлены?
— А ты бы не был, если бы увидел, как человек заходит в клетку с медведем, чтобы побороться с ним? Мой босс разорвет тебя. Тони, мой друг, он — не тот человек, из которого ты можешь вытянуть деньги. Как бы сказал твой родной старик, ты, конечно, хорош, но ты не в его весовой категории.
Тони ухмыльнулся.
— Вы пытаетесь запугать меня. Я смогу с ним справиться. Он приедет один. Мими знает условия игры.
— Послушай, — сказал я. — Он два с половиной метра ростом, метр двадцать пять в ширину, и он — дикий ирландец. Он съест тебя.
— Серьезно? Тогда ему придется сначала проглотить вот это. — Он помахал пистолетом. Затем он добродушно покачал головой. — Не волнуйтесь. Вы сделали все, что могли. Большего нельзя ожидать ни от одного человека. Вы получите с него свои деньги. Если нет, то вы можете подать на него в суд. А я с Мими получу свои деньги за сверток. Вы знаете, что в нем?
— Нет.
— И очень хорошо. — Он начал смеяться. — Вы еще не доросли до такого. Вы бы видели лицо Мими. Она — первоклассная мать и жена, и хотя она уже достаточно повидала, но и она была шокирована. Она даже не хотела брать с собой кусочек пленки, который я отрезал, чтобы показать ему, но я сказал, что она должна его взять. Он должен знать, что мы не блефуем. Но все снова завернуто, как и было, и вам не стоит беспокоиться об этом. Он заплатит недорого, всего пять тысяч долларов в бывших в употреблении купюрах, и никаких страхов по поводу полиции, иначе он бы не нанял вас.
Я посмотрел на него и пошел обратно к кровати, поднял бутылку, сделал огромный глоток, отдышался и сказал:
— Разбуди меня, когда он будет здесь. Я ни за что не пропущу это представление.
— Разбужу. Вы будете здесь, чтобы он видел, что это не ваша вина. Как любил говорить мой старик, если используешь кого-либо, а особенно того, кто тебе нравится, то ты должен проследить, чтобы они не получили больше причитающейся им доли вины. Вас просто перехитрили. Я хочу, чтобы он это понял. Тогда он не будет ничего иметь против вас.
Я не стал ему говорить, что я очень беспокоюсь — не за себя, а за него. Он и Мими были просто детьми, заблудившимися в лесу, и О'Дауда получит удовольствие от каждой минуты своего пребывания в этом доме.
Я спросил:
— Отто говорил тебе, почему он ушел от О'Дауды?
— Конечно. Он скопил кое-какой капиталец и решил вернуться к своему любимому делу.
— Как он его скопил?
Тони засмеялся и подмигнул мне.
— Никогда не спрашивал его. Как говорил мой отец, никогда не задавай вопросы, если ты знаешь, что тебе на них не ответят.
Он ушел, усмехаясь.
Я лег на кровать и стал смотреть в квадратик окошка. Через него были видны несколько звезд, а из сада доносились крики совы, предупреждающие полевок, что расслабляться им не следует. До Эвьена было не так далеко. Мими должна вернуться утром и с ней прибудет О'Дауда, один. Мими настоит на этом и О'Дауда согласится. Конечно, сначала он взорвется, станет давить, пугать ее полицией и так далее, но в итоге он поедет, один с деньгами, потому что ему нужен сверток и безо всякого вмешательства полиции. Вероятно, ему уже известно, что полиция, или Интерпол, тоже хочет заполучить этот сверток. Наджибу был нужен сверток, Интерполу нужен и О'Дауде. А что было нужно мне? Ну, должен сказать честно, мне он тоже был нужен. Сначала, чтобы удовлетворить мое любопытство и узнать, что в нем. После того как я это выясню, я смогу решить, что с ним делать. С точки зрения этики я, конечно, должен буду — если я его вообще получу — отдать его О'Дауде. Он меня нанял. Но он нанял меня только для того, чтобы я нашел машину, а не возвращал ему сверток. И опять-таки с этической точки зрения, прежде чем разрешать мне браться за дело, ему следовало бы просветить меня ради моей личной безопасности, а личная безопасность — это то, что я ценю превыше всего. Но в тот момент, отбросив все этические соображения, я был готов плыть по течению обстоятельств — у меня просто не было выбора — пока у меня опять появится возможность задавать темп.