— Если бы ты знал, я бы, возможно, повременил с темой. С главной темой, о которой ты только что говорил. Хороший кофе. С Мартиники. Один мой великий соотечественник, некий Дюкло, несмотря на строжайший запрет привез на Мартинику первые зерна кофе. Всегда можно узнать кофе с Мартиники — большие, закругленные на обоих концах зерна зеленоватого цвета. В это посещение ты не видел Макса Анзермо?
— Нет.
— Ты становишься односложным.
— Что ты хочешь в такую рань?
— Чтобы ты лежал в кровати и спал сном праведника. Однако это хорошо, что ты уже одет. Ты уверен, что не знаешь, где машина?
— Честно, нет.
— Великолепно. Если ты скажешь мне, где она, ты сможешь уехать, а я забуду все, что мне сказала мисс Панда, и закрою глаза на то, что видел Элберт и я сам, и даже на твои отпечатки пальцев — что, несомненно, определят криминалисты.
— Я, пожалуй, выпью кофе, а то в голове как-то сумрачно.
Он любезно налил кофе мне, а затем себе, тепло, по-совиному, улыбнулся и сказал:
— Скажи мне, где машина, и я огражу тебя от неприятностей. У меня все же есть власть, к тому же я испытываю определенную привязанность к тебе. Этой ночью у тебя был гость, иначе бы ты не собрался в дорогу в этот час. Машина, мой друг, где она?
Я зажег сигарету и покачал головой.
— Ты настаиваешь?
— Я настаиваю, — сказал я. — И, более того, я настаиваю на своих правах. Если у тебя нет никакого обвинения против меня, я хотел бы уехать. Хорошо?
Я повернулся, чтобы уйти.
— Я думаю, что сперва нам стоит присоединиться к Элберту, — сказал Аристид. — Хороший парень, Элберт. Крепкий, немного тугодум, но первоклассный шофер. Он — выходец из Британии, где делают суррогат кофе из семян нута и люпина. Сюда.
Он вытянул руку с пистолетом и указал на дверь в дальнем конце кухни, через которую удалился Элберт.
Я вышел в дверь, он последовал за мной. В конце коридора я увидел ожидающего нас Элберта. Я уже был здесь, когда осматривал дом в свое первое посещение. Тут находились две кладовые и погреб. Элберт стоял у двери погреба.
Когда мы подошли, он повернул ключ в замке и открыл для нас дверь. Аристид рукой указал мне входить первым и включил свет.
На одной из боковых стен были ряды полок, уставленные бутылками с вином. У второй боковой стены высилась гора пустых ящиков и коробок. Окна в погребе не было. У стены напротив стоял большой морозильник. Крышка его была открыта и было включено внутреннее освещение, отбрасывавшее на потолок мягкий свет.
Один из них аккуратно подтолкнул меня к морозильнику. В нем лежал Макс Анзермо — ноги согнуты в коленях, а голова вдавлена в плечи. Рядом, на коробках с замороженным шпинатом, лежал пистолет, из которого Наджиб застрелил его. Мне не нужно было говорить — потому что мне уже было сказано — что на нем были отпечатки моих пальцев. Наджиб все устроил, пока я без сознания лежал в гостиной. Наджиб был не из тех людей, кто выбрасывает вещи, которые могут пригодиться в один прекрасный момент.
— Ну? — сказал Аристид.
Я отступил от морозильника.
— Вам лучше закрыть крышку, — сказал я, — а то содержимое испортится.
— Ты убил его, — сказал Аристид.
— Нет, и ты знаешь это.
— Я узнаю это только тогда, когда ты скажешь мне, где машина. Иначе мы поедем в следственное управление. На пистолете будут твои отпечатки.
— Это не будет для меня неожиданностью.
— Если ты скажешь, где машина, это оградит тебя от бесконечных сложностей... медленный процесс доказания твоей невиновности... протоколы. Ты не знаешь, сколько это займет времени?
— Как, — сказал я, — я могу сказать тебе, где машина, если я этого не знаю?
Аристид пристально посмотрел на меня, покачал головой и сказал: