— Это еще пока в процессе рассмотрения. Что вы узнали у Зелии?
— Зелия, — сказал я, — это женщина, которая требует понимания. Я мог бы кое-что узнать у нее, если бы мне удалось на достаточное время оторвать ее от мозаичной головоломки.
Она холодно посмотрела на меня, но в ее взгляде, мне показалось, было чуть-чуть больше тепла, чем во взгляде человека, еще не закончившего процесс рассмотрения. Она слегка тряхнула головой и из-под черной пряди мягких волос выглянул кораллово-розовый кусочек уха, который тут же стыдливо спрятался обратно словно морской анемон.
— Зелия, — сказала она, — провела почти весь сегодняшний день на кровати, вся в слезах. Я еще никогда ее такой не видела. Что, черт побери, вы ей сказали? — Последняя фраза прозвучала очень резко и жестко.
— Когда вы приехали?
— В обед. Что вы сделали с Зелией?
— Поездка на “Фейсл Веге” была приятной?
— Да. Не увиливайте. Если вы можете только причинять Зелии боль, то оставьте, черт возьми, ее в покое. Да, возможно, — она посмотрела на меня с выражением сердитой задумчивости, — вы мне очень не понравитесь.
— Жаль. Я бы предпочел обратное. И не заводитесь так по поводу Зелии. Между нами, она разбудила во мне Сэра Галахада, и я просто рвусь в бой. Мне нравятся большие, красивые девушки. Но мне не нравится, когда они заморожены. Они должны быть теплыми и полными жизни. Поэтому почему бы вам не замолчать и не отдать мне тот конверт, который вы вертите в руках.
Она посмотрела на свою правую руку и, казалось, с удивлением обнаружила там конверт, который она вытащила из своей сумочки.
— Если бы я так часто не меняла свое мнение о вас, — сказала она.
— Дайте этому время. Скоро стрелка успокоится и укажет вам верный курс.
Она отдала мне конверт.
— Это от Мирабелль. Она попросила меня передать его.
— Да, вот женщина, которая мчится вперед на всех парах, закованная в броню, с укрепленными скулами, и да поможет Господь тем материковым льдам, которые встанут на ее пути. — Я перевернул конверт. Джулия грамотно поработала, но все же было видно, что конверт был вскрыт и снова заклеен. Я вопросительно посмотрел на нее.
— Я открывала его, — сказала она. — Я представить себе не могла, что Мирабелль может сказать вам.
— Вы не могли? Ну, если бы мне дали миллион, я бы предоставил ей свое ухо для шептания до конца моих дней, и меня бы это совсем не трогало, но ей бы пришлось избавиться от пурпурного оттенка ее волос.
В конверте находилась половина обычного блокнотного листа, на котором Мирабелль написала:
“Одно письмо, через полчаса после вашего ухода. Сейчас она в постели. Письмо ушло на берег со всей почтой в пять часов. Макс Анзермо, Шале Баярд, Сен Боне. Не вздумайте сделать ребенку больно”.
Я положил письмо в карман. Джулия смотрела на меня так же, как ребенок смотрит на фокусника. Я достал сигареты и закурил. Она смотрела, как тает первое облачко дыма.
— Спасибо за доверие, — сказал я.
— Что заставляет вас так думать?
— Вот это. — Я помахал письмом. — Иначе вы бы его просто порвали.
— Ну?
— Что, ну?
— Кто этот Макс Анзермо и какое отношение он имеет к Зелии?
— Вы не слышали это имя раньше?
— Нет.
— Тогда забудьте о нем. Если вы любите Зелию. А когда вернетесь на “Ферокс”, поблагодарите Мирабелль и попросите ее сделать то же самое. Хорошо?
— Если вы так говорите. Вы собираетесь встретиться с ним?