— Вас интересует что-нибудь конкретное?
— А что, должно интересовать?
— Принимая во внимание Джозефа Бовану и некоего джентльмена по имени Джимбо Алакве, который заходил сюда сегодня утром поболтать о вас, я подумала, что...
— Как вы с ним поболтали?
— Он сказал мне, что может достать мне электрическую печатную машинку с пятидесятипроцентной скидкой. Вы хотите, чтобы я поподробнее узнала о “Юнайтед Африка Энтерпрайсиз”?
Я сказал, что хочу. Эта компания была в списке, который она только что продиктовала.
Через полчаса мне позвонил Денфорд. Мистер О'Дауда, сказал он, хочет получить отчет о положении дел на настоящий момент и подробности моего визита к Зелии. Он полагает, что вы уже видели ее.
— Я ее видел и ничего не получил от нее.
— Ничего?
— Абсолютно ничего. Но я ухватил другую ниточку, которая, возможно, поможет мне.
— Мистер О'Дауда оценил бы более подробную информацию об этой новой ниточке. Вы понимаете?
— Конечно. Очень скоро я сообщу детали.
— Короче говоря, вы пока еще никуда не продвинулись?
— Я представил себе, как заморгали его холодные агатовые глаза.
— Да, я бы сказал, что это справедливое резюме. Но не волнуйтесь. Я не падаю духом. И жаждущее сердце летит все время впереди, на милю обгоняя шелест давно уставших шин.
— Прошу прощения.
— Это я так. Но вы можете сделать для меня кое-что полезное. Мне нужен полный список гостей, друзей и членов семьи, которые могли находиться в эвьенском шато мистера О'Дауды в последние две недели перед отъездом Зелии на красном “Мерседесе”. Могу я это получить?
На том конце провода пауза затянулась несколько дольше обычного, затем он сказал:
— Думаю, что да.
— Сейчас?
— Нет. Мне нужно навести кое-какие справки.
— Хорошо. Я позвоню завтра или послезавтра. Да, вы можете сообщить мистеру О'Дауде одну вещь. Некий мистер Джимбо Алакве — мой секретарь даст вам его адрес — предложил мне три тысячи фунтов, чтобы я оставил эту работу. Интересно?
— Вы, конечно, отказались.
— С большим трудом.
Около шести, когда я все еще лежал на кровати и думал о том, что надо принять душ и спуститься в бар выпить чего-нибудь, зазвонил телефон. Портье сообщил мне, что меня хочет видеть мисс Джулия Юнге-Браун.
Я встретил ее у двери. Она вошла с ослепительной теплой улыбкой и спадающей с одной руки норковой накидкой, распространяя вокруг себя приятный аромат “Жюли Мадам”. После несколько часового созерцания потолка мои глаза испытывали определенные трудности с фокусировкой. Она села в кресло, скрестила прекрасные, длинные ноги, одернула свое черное платье и сказала:
— Я никогда не видела мужчин с такими опухшими глазами. Пили в обед?
— Они всегда делаются такими, когда я сплю днем. Пару порций виски и все тут же вернется на место. Куда мы поедем ужинать?
— Никуда. Почему вы не оставите все это?
— Вы решили, что я — не в вашем вкусе?