— Нет, только вырубит. Но не убьет. Одной таблетки хватит, чтобы он выключился на час — этого нам будет достаточно. Ты подождешь, когда он заснет, вытащишь ключ и поднимешься сюда. И не объясняй ничего Лотти до тех пор, пока Хессельтод не отключится.
Кэтрин кивнула:
— Хорошо. Но моя голова — она кругом идет от всего увиденного. — Кэтрин наклонилась и легко поцеловала меня в губы. — Ты очень умный. Ты спас меня от замужества с Алоисом, и благодаря тебе я не замешана во всю эту историю.
— Да, это очень крупное дело. И я тебя спас.
— Значит, мы ничего не можем сделать до наступления завтрашней ночи?
Я встал и притянул ее к себе:
— Я бы не сказал.
Она улыбнулась, поцеловала меня и крепко обняла. А когда отпустила руки, я чуть не упал.
— У нас был трудный вечер. Давай выпьем и ляжем спать.
— А здесь есть кровать?
— В другой комнате. Правда, там нет ни простыней, ни одеял.
— А зачем они нам?
Она прошла через комнату, открыла дверь спальни и заглянула в нее. Я подошел к шкафу и налил нам бренди.
Кэтрин вернулась ко мне. Я стоял, держа в обеих руках по стакану, она подошла вплотную и коснулась моих губ губами.
Потом засмеялась, взяла у меня стаканы и сказала:
— Ты иди первый.
Я прошел в спальню, плюхнулся на кровать и стал смотреть на дверной проход, который освещался маленькой лампочкой из гостиной.
Я услышал, как она сбросила туфли, и представил, что слышу, как она снимает платье. Через минуту-другую Кэтрин появилась. Ее распущенные волосы, пушистые, блестящие, мягко струились по плечам. Она была обнажена, и на фоне света, льющегося из задней комнаты, четким силуэтом вырисовывались ее бедра, руки, крепкие, словно очерченные тонким серебряным контуром, ноги... Я внезапно ощутил сухость в горле.
Кэтрин подошла к кровати, держа в руках стаканы, и я прошептал:
— Ты такая красивая, ради Бога, дай мне выпить.
Она улыбнулась и, не приближаясь, протянула мне стакан:
— Красивая? Ты видел меня в дверях?
— Видел. Я всегда буду смотреть на тебя так. Возьмем солнце, луну и звезды и запрем их в холодильнике. Мне они не нужны. Ты — вот все, что отныне мне нужно.
Я поднял стакан и выпил, а она подняла свой и тоже выпила.
— Как красиво все, что ты мне сказал. Ты всегда будешь говорить мне такие слова?
— Всегда.
Я уже не мог тратить времени попусту:
— Иди ко мне.
Она поставила свой стакан на столик рядом с кроватью. Не знаю, что я сделал со своим. Я куда-то начал проваливаться.
Протянул руки, и она опустилась ко мне — мягкая и холодная, как сон, ставший явью. Она упала — обнаженная, страстная — в мои объятия и вдруг резко, быстро прижала свои губы к моим, и мои руки — горячие и неспокойные — ласкали ее тело, но она чуть отстранилась от меня и тихо сказала: