— Она подруга вашей сестры?
— Да.
— Тогда почему она не указала обратного адреса?
— Потому что не хочет, чтобы мы знали, где она находится.
— Но почему?
— Ее отец и мать, оба они уже умерли, когда-то очень помогли мне. Я относился к ней как старший брат. Она всегда отличалась своевольностью и безответственностью. Отвергала любое вмешательство с моей стороны.
— Как ее зовут?
— Кэтрин Саксманн. Блондинка, ей около двадцати двух. Голубые глаза. Очень привлекательная девушка. Уехала из Кельна в марте прошлого года. Говорит по-английски, по-французски и немного по-итальянски.
— И чем она занимается в Брайтоне?
— Не знаю. Где-то работает. Она написала моей сестре, что каждое утро перед работой гуляет по пристани.
— В таком случае для вас не представляет особой сложности самому разыскать ее.
— Возможно, но если она увидит меня, то тут же скроется.
Я бы хотел только узнать, где она живет и чем занимается.
Казалось, он говорил честно и убедительно, но я прекрасно знал, что такое впечатление создается всегда, когда человек хочет скрыть правду. В подобной игре обычно нелегко заметить тот момент, когда люди решают утаить свои истинные намерения. Сейчас же я не стал утруждать себя этим.
— Где вы остановились? — поинтересовался я.
— В отеле «Браун».
— Ив какую, по-вашему, беду попала эта девушка?
Он пожал своими массивными плечами:
— Бог его знает. Она молодая, своенравная, предприимчивая, с большой жаждой жизни. Она считает, что может справиться со всем сама. Мы тоже так думали в ее возрасте. Я только хотел бы посмотреть, как она живет. А затем уж принять решение. Ее можно отправить обратно в Германию, прервав ее контракт, или нет?
Я пожал своими, не такими уж массивными плечами, сделав намеренно преувеличенное движение:
— Подготовительная работа будет стоить вам сто фунтов, не считая дополнительных расходов. Деньги вперед. Эта работа займет много времени. В случае неудачи я возвращаю половину гонорара, но не накладные расходы.
Разговор о деньгах, как правило, сразу выявлял, кто есть кто.
Не колеблясь, Стебелсон достал бумажник с золотыми уголками, такой толстый, словно он был на восьмом месяце беременности, и отсчитал двадцать пятифунтовых банкнотов, а затем, возможно, чтобы показать, что разгадал мою уловку, сказал:
— Моя просьба не содержит в себе ничего незаконного.
— Кто рекомендовал вам меня?
Стебелсон замялся, но не сделал ни малейшей попытки скрыть это. Его крупное детское лицо конвульсивно дернулось (я решил, что он просто так улыбается), и он сказал:
— Я работаю в очень крупной международной компании.
Председатель компании знает о том, что я беспокоюсь за эту девушку. Он и сказал мне о вас. Не то чтобы он вас знает. Но у него есть друг по имени Мэнстон, который сказал ему, что вы лучший частный детектив в Лондоне.
Я и глазом не моргнул. Когда Стебелсон пусть даже отдаленно, но упомянул о Мэнстоне, я понял, что не переборщил с оплатой.
Я вышел вместе с ним в приемную и велел Уилкинс проводить его.