– Там есть и мое, - вмешалась Белла.
– Они возьмут его себе, - усмехнулся Сарлинг. - Ты просто сменишь хозяев. Все равно не вырвешься.
Бернерс вытащил из папки конверт и подал Белле, даже не взглянув на нее.
– У них будет еще одно твое досье.
– Неужели нельзя по-другому? Энди… - пробормотала она, теребя конверт. - Ведь ты можешь что-то придумать…
Услышав свое имя, Рейкс подавил внезапную ярость. Дура!
– Все уже сделано.
Он оттолкнул Сарлинга от стола, размотал длинную альпинистскую веревку и начал вязать из нее сбрую для Сарлинга, шлейку, чтобы спустить его в окно.
– Вот они. - Бернерс держал в руке два конверта.
– Возьмите все. Спрячьте в портфеле. А папку оставьте, - бросил Рейкс. Потом обратился к Белле: - Ты давно вызвала машину?
– Только что.
– Где его шляпа и пальто?
– В прихожей.
– Сходи принеси.
Бернерс выпустил ее и снова запер дверь.
На Беллу Рейксу было наплевать. Как и все остальное в этом доме. Он просто действовал, как было продумано заранее, подчинялся безоговорочно одному лишь плану. Потому, наверно, его так резануло это «Энди»… Бернерс поймет. Они с Бернерсом умели извлекать многое из пустяков. Так же, конечно, работали Сарлинг и Вюртер.
Рейкс достал носовой платок и показал его Сарлингу:
– Вытащу, как только сядем в машину.
Старик кивнул и произнес печально:
– Вы пришли раньше, чем я ожидал.
Рейкс взял его за руку, нажал его пальцем кнопку в стене, и бункер закрылся. Затем сделал из платка кляп и засунул его в рот Сарлингу.
В дверь постучали. Бернерс открыл, и в кабинет вошла Белла с котелком и пальто Сарлинга.
– Я ухожу, - сказал Рейкс Бернерсу. - Помогите мне.
Он пролез через окно, Бернерс помог вытащить Сарлинга. Старика подтянули к карнизу. Рейкс спустился по стволу глицинии, а когда ноги Сарлинга повисли в воздухе, обхватил их. Он не хотел, чтобы Сарлингу, брыкаясь, удалось разбить окно первого этажа.
Старик ступил на землю, покачнулся, но Рейкс поддержал его. Бернерс бросил свой конец веревки, а следом - шляпу и пальто, которые принесла Белла. Рейкс накинул пальто на плечи Сарлингу, насадил на голову котелок. Потом обмотал веревкой руки старика, взял его под руку и повел в темноту.
Они прошли парк тем же путем, каким Рейкс и Бернерс подбирались к дому, миновали высокие корабельные сосны - мертвые иглы прохрустели под ногами, - прошли в мягкой тьме у спокойной воды пруда, по подстриженному газону, где тишина неожиданно взорвалась блеянием горстки овец, а потом через рощицу, дышавшую запахом сырой листвы, направились к воротцам, выходящим на проселочную дорогу. Здесь Рейкс снял с Сарлинга веревочную сбрую.
Они ждали. Туман клубился у деревьев, ложился на ветви, а потом медленно стекал росой на землю. Вдали проехала машина, осветив серебристые пятна лишайника на старых воротах. Часы на далекой церкви пробили десять. До Лондона три часа езды. Время самое подходящее: движение невелико, нет возни у светофоров, где праздные водители шарят глазами по сторонам, оценивают другие автомобили и тех, кто в них сидит.
Подъехали Белла с Бернерсом. Фары погасли, только двойные точки подфарников выхватывали из темноты клочья плывущего тумана.
Рейкс вывел Сарлинга из ворот. Бернерс вышел из машины и помог усадить старика. Белла сжимала руль, смотрела вперед.
– Вы поедете в другой машине, - сказал Рейкс Бернерсу.