– Когда он наступит, конец?
– Сегодня вечером.
– Как вы собираетесь это сделать?
– Несчастный случай во время рыбалки. Ты упадешь со скалы у пруда. Официальная версия будет такова: ты взглянул вниз и поскользнулся на мокрых листьях. Труп поздно вечером обнаружит поисковая партия.
– А потом вскрытие установит естественную смерть. Понятно.
Ему и впрямь все было понятно. Промашки не будет, ничто не вызовет подозрений ни у полиции, ни у патологоанатома. Гримстер – фигура в Ведомстве. Он погибнет, не бросив на Ведомство тень.
Гримстер отхлебнул вина и спросил:
– В камере есть «жучки» или телемониторы?
– Нет. Раз человек попал сюда, значит, мы о нем все уже знаем. Тебе об этом должно быть известно.
– Сэр Джон там будет?
– Нет. Повезем тебя мы с Кранстоном. А он получит отчет утром.
– И будет разочарован.
Копплстоун покачал головой, тронул корочку от бритвенного пореза на подбородке:
– Нет, Джонни. Не будет. Хотел бы я так думать. Но этого не случится. Жаль, что я не увижу на твоем месте сэра Джона.
– И тогда бы ты стал главой Ведомства.
– Возможно. Я ненавижу Ведомство, но ничего другого у меня нет. Моя жизнь в этой работе, она убила во мне все чувства, кроме одного. Честолюбия. На нем только я и держусь. Даже по нашим меркам сэр Джон зашел слишком далеко. Потому Ведомство таким и стало. Власть развращает. Будь я у руля, я сделал бы Ведомство более гуманным.
– А может быть, разрушил бы изнутри или, по меньшей мере, навлек на него позор?
Копплстоун и бровью не повел:
– Ты переоцениваешь меня.
– Тем не менее ты думаешь именно об этом.
– Время от времени.
Вместе мы, возможно, что-нибудь и сообразили бы.
– Надежда – последнее, что тешит заурядных людей, Джонни. Но для такого, как ты, она, наверное, станет главным орудием. Однако я не могу заключать сделки, руководствуясь дружбой или честолюбием.
– Я не говорю о надежде. Речь идет о фактах.
Копплстоун бросил окурок на пол и придавил его каблуком:
– Как вино, Джонни?
– В порядке. Но давай потолкуем о фактах. О непреложной истине. Насчет надежды ты прав. Давно я ими не кормился, и вообще они никогда ни к чему не приводили. Последние исчезли, когда разбилась Вальда.
– Несчастный случай, который ты посчитал убийством. И не так давно. Ты выдал себя, и сэр Джон заметил это. Еще бы, ведь он этого ждал. Ты, Джонни, хотел видеть здесь убийство, превратил его в убийство, чтобы найти повод убить сэра Джона, не идя наперекор совести. Ты хочешь умертвить его потому, что он являет собою все, за что боролся ты, все, чем ты в конце концов стал бы. Я понимаю тебя, потому что чувствую то же самое. Но я не столь целеустремлен, как ты. Я хочу стать главой Ведомства, но не нахожу в себе сил поднять руку на сэра Джона.
Гримстер вылил в стакан остатки вина:
– Ничего я о смерти Вальды не надумывал. Я знаю, что ее приказал убить сэр Джон. Совсем недавно он сам подтвердил это. К тому же я обнаружил, что тебе об этом было известно с самого начала. Без доказательств, с одними домыслами я бы еще долго сидел сложа руки. И, может статься, не выступил бы вообще. Но я получил доказательства.