– С профессиональной точки зрения?
– Отнюдь. Ведомство отобрало бы у Лили бумаги, притворившись, что они не стоят ни гроша, и нашло бы способ избавиться от нее. Ведомство поступает так всегда, при малейшей возможности.
– Об этом мне часто говорил муж. Очень давно, когда мир был лишь слегка запятнан, мистер Гримстер. Сейчас он прогнил насквозь.
– Я снял с бумаг копии. И сообщу Ведомству, что оригиналы у вас, а вы на стороне Лили. Все будет в порядке. Коль возможность упущена, Ведомство хитрить не станет.
– А этот поступок не скомпрометирует вас?
– Мне уже нечего терять.
– Не стану спрашивать, что они сделали вам, – улыбнулась она, – но, вероятно, устроили какую-нибудь личную пакость.
– Им это раз плюнуть.
– Вы не попрощаетесь с Лили?
– Я обязан это сделать.
Миссис Харроуэй встала:
– Я сейчас пришлю ее. С ней, как вы знаете, лучше не откровенничать. Она кормится полуправдой, от рождения видит жизнь в розовом свете и считает, что удача всегда будет сопутствовать ей. На такое способен далеко не каждый.
– Она остановилась у двери, испытующе взглянула на Джона. – Могу я задать вам вопрос, мистер Гримстер?
– Пожалуйста.
– Сколько человек вы убили за свою жизнь?
Смахнув песчинку с чемоданчика, он ответил:
– После первого это уже не имеет значения.
– Вы не боитесь смерти?
– Я еще надеюсь пожить, – улыбнулся он.
– Знаете, что я вам посоветую?
– Знаю, но, боюсь, не смогу принять ваш совет.
Миссис Харроуэй слегка пожала плечами и вышла.
Через несколько минут на пороге появилась Лили. Она бросилась к Гримстеру с возгласом: «Джонни!», обвила его шею руками, прижалась к нему сначала щекой, а потом губами.
Отстранив ее от себя, он сказал:
– Дорогая, на несколько дней мне придется съездить в Девон. Ты останешься с миссис Харроуэй.
– Что ж, мне не грех переменить обстановку. По я буду скучать по тебе, Джонни, так что возвращайся скорей. – На столе, за спиной Гримстера, она заметила чемоданчик. – Это он, да?
– Да. Пока я не улажу дела с Ведомством, за ним присмотрит миссис Харроуэй.
Лили наклонилась и положила руку на чемоданчик:
– Таким я его и помню. Ведь эти чемоданы стоят дорого, правда?
– Довольно дорого.