– Ну давай же, Тедди, выкладывай, что там у тебя. Я знаю, что Нил отправил особое донесение в адмиралтейство…
– Вот черт! И ты уже знаешь?
– Вся команда только и говорит об этом.
– Безобразие!
– А в чем дело, Тедди? Что-нибудь случилось?
– Нет.
– Тогда в чем же дело?
Он не ответил, огромными пальцами обхватив подбородок, и этот знакомый жест на мгновение всколыхнул в ней былое чувство. Ведь когда-то она любила его так, как теперь любит Нила… Ее вдруг пронзило ощущение вины при мысли, что очень скоро ей придется рассказать ему о Ниле. Для Тедди это будет тяжелый удар.
– Дафни… – нерешительно начал Тедди, нервно откашлявшись.
– Да, дорогой?
– Дафни… Я вот о чем подумал… Знаешь, быть может, я был не прав, решив остаться во флоте. Ну да, конечно, я был настоящим болваном.
– Но тебе ведь нравится во флоте. Ты же любишь его.
– Ну, в общем, да. Только тебя я люблю больше. – Тедди старался не смотреть на нее.
– Тедди, милый…
– Ну да, это правда. Знаешь, я подумал: а почему бы мне не бросить все это и не вернуться в Лондон? Ты ведь всегда хотела этого. Разве не так?
– Но почему ты заводишь этот разговор сейчас?
– Ну…, не знаю. По-моему, думать надо всегда… Стараться смотреть на жизнь глазами других людей…
Ее не могла обмануть нарочитая небрежность его тона. Сейчас все ее чувства были обострены как никогда. Сохраняя внешнее спокойствие, она снова повернулась к зеркалу и принялась накладывать на лицо крем, в глубине души подозревая, что Тедди о чем-то догадывается… Скорее всего он не знает правды, но что-то его, безусловно, тревожит. Тедди всегда был прямолинеен, поэтому ему никогда не удавалось быть деликатным, и его истинные чувства становились еще более очевидными, когда он хотел скрыть или как-то завуалировать их. Пальцы Дафни слегка дрожали. Наверняка ему что-то известно, подумала она. Иначе к чему этот разговор о Лондоне и о намерении уйти из флота?…
– Да, ты ведь всегда хотела такой жизни, – продолжал он. – И мне бы она понравилась. Небольшой домик где-нибудь в Кенсингтоне… Я бы ездил на службу в город. Мне всегда шла шляпа и наглаженные брюки. – Он рассмеялся, и этот его голос вновь разбередил ее душу. Милый Тедди, подумала она, ты опоздал…
Все это уже безнадежно.
– Да, такая жизнь мне бы понравилась.
– Была бы у нас небольшая усадьба…
А я старею, подумала Дафни, похлопывая пальцами по подбородку. И если бы не Нил, я могла бы согласиться на предложение Тедди. Всего на мгновение и лишь потому, что ее страшила мысль о том, что когда-нибудь ей придется причинить Тедди боль, она вдруг захотела, чтобы Нила никогда не было, но тут же подавила в себе эту мысль. Она хотела повернуться к Тедди лицом и сказать ему всю правду, но не смогла. Когда-нибудь позже, в другой раз она обязательно скажет. Но только не сейчас. Ей нужно подготовиться самой, подготовить Тедди, а не просто взять да и выпалить все одним махом. Ведь даже и тогда это будет ужасно, но сейчас…, сейчас это просто невозможно.
Обернувшись и увидев, как он сидит, неуклюжий и растерянный, она быстро подошла к нему и обхватила за плечи. Да простит ее Господь, думала она, целуя его, ненавидя и проклиная себя за то, что сделала несчастной жизнь этого человека.
– Очень милая идея, – сказала она, – но лучше отложить решение до утра. В конце концов…
– Но ведь ты этого хотела?
– Конечно.
– Значит, решено. – Он поднялся и обнял ее. – Постараюсь уладить все как можно скорее. Ничто не может нам помешать. Ничто! А ты как думаешь?
Не в силах что-либо сказать, она покачала головой, и он снова поцеловал ее.
Когда он ушел, Дафни долго неподвижно стояла, глядя в иллюминатор. «Как я скажу ему? Как?» – думала она.