– Слева; Справа маленькая, там у них телефон.
Плевски слушал их разговор и знал, что девушка обречена.
Это вполне в стиле Миетуса. Ведь эти двое тоже хотели убить их.
Парень мертв. И девушка тоже должна была умереть, если бы Миетус не промахнулся. Теперь он постарается извлечь пользу даже из того, что ему не удалось попасть в цель. Миетус из всего старался извлечь пользу. Он как машина…, надежный, бесперебойный механизм. А девушку жаль. Много часов он наблюдал за ней и за это время не раз вспоминал ту молодую польку, с которой был знаком когда-то… Его удивляло, что память его сохранила множество мелких подробностей. Он, например, помнил, как она держала сигарету, зажав ее между пальцами правой руки, или как безошибочно определяла петушков и курочек среди цыплят-однодневок, переворачивая их вниз головой и смешно раздувая им перышки…
– Миетус продолжал расспрашивать Арианну, и ее еле слышный голосок отзывался словно речной тростник на ветру. Время от времени Миетус делал пометки на бумаге, потом убрал ее вместе с карандашом в нагрудный карман и подошел к Плевеки. Тот спросил:
– Ну что, помогла она?
– Да.
– Вот и отлично. А что теперь?
– Идти вдвоем небезопасно. Я пойду первым, а ты минут через десять. Перед уходом прикончи ее. Прямо здесь.
Он протянул Плевски пистолет с глушителем, а тот отдал ему свой.
Из глубины пещеры он смотрел вслед Миетусу, бесшумно скрывшемуся в кустарнике. Плевски посмотрел на часы. За спиной у него тихо плакала девушка. Он обернулся. Уткнувшись лицом в ладони, она судорожно всхлипывала. Плевски был озадачен. Почему она плачет? Потому что знает, что умрет, или потому что думает, что будет жить? Зря она плачет, подумал он, ведь это ей не поможет, да и его раздражает.
Сжимая в руках пистолет, он приблизился к девушке. Лицо ее по-прежнему было закрыто ладонями. Плевски наклонился и отработанным движением ударил ее рукояткой пистолета в висок. Девушка безвольно откинулась на груду камней. Ее обмякшее тело неловко наклонилось набок, под вырезом блузки он увидел грудь.
Плевски снова посмотрел на часы. Сейчас он не думал ни о чем, кроме подергивания секундной стрелки на циферблате. Когда время истекло, он поднял пистолет и дважды выстрелил в пятачок мягкой земли в глубине пещеры.
После обеда сэр Джордж Кейтор удалился в свою комнату; писать рапорт о посещении Форт-Себастьяна. Джон и Нил Грейсон поднялись на галерею и уселись в плетеные кресла. В тихом ночном воздухе разносились отдаленные голоса и смех матросов, проводящих увольнительную в Море. Время от времени до их слуха долетали и другие звуки: то вдруг где-то в деревушке начинал тарахтеть заведенный мотор грузовика, то раздавался плеск весел рыбацкой лодки, то на склонах Ла-Кальдеры бренчал козий колокольчик.
Джон и Грейсон сидели молча, наслаждаясь сигарами. Немного погодя Джон проговорил:
– Как вы думаете, Нил, что они сделают с Хадидом Шебиром?
– Вы имеете в виду правительство?
– Да.
– Думаю, завтра утром мы получим из Лондона донесение с просьбой прислать подробный рапорт, а до этого времени ничего не предпринимать. Полагаю, в конечном счете новость станет известна прессе и дойдет до Кирении. Думаю, это порядком навредит Моци. Кому приятно, когда его обманывав ют? Если настоящий Хадид действительно мертв…, тогда всеобщее настроение может обернуться против Моци за то, что он скрывал этот факт. Люди предпочитают узнавать о подобных вещах сразу…
– А все-таки здорово он это придумал!
– У него бы ничего не вышло, если бы жена Шебира не дала согласия… – Нил вздохнул и вытянул ноги, наблюдая, как улетучивается в темноте облачко табачного дыма. – Скажите, вы никогда не думали заняться политикой? – спросил он вдруг.
– Нет, никогда.
– А могли бы.
– Возможно. Только это не совсем то, чего мне хочется.
– А чего вы хотите?
Джон улыбнулся:
– Не знаю. Заняться хозяйством, покупать картины… Даже не знаю. Кажется, я из тех, кого называют домоседами.
Нил рассмеялся:
– А знаете, после всей этой истории вы наверняка получите награду или титул, сэр Джон Ричмонд. А? Как вам, нравится?
Вот любопытная вещь – все это легко достается вам, а вам до этого нет и дела.