Джон заметил, что полковник Моци не сводит глаз с пятна солнечного света на стене. Его худое, смуглое лицо оставалось неподвижным, и только длинные, загнутые ресницы время от времени подрагивали.
Далее перечислялись имена, отчего трое присутствующих показались еще более далекими и отчужденными.
– Хадид Бен Сулейман Шебир, торговец…
Ну, это уж слишком, подумал Джон. Похоже на издевку, придуманную каким-нибудь ослом с Уайтхолла. Да, Шебиры занимались торговлей, по крайней мере отец Хадида. Только не нужно забывать, что семейство принадлежит к самой высшей знати.
– …его супруга Мэрион Эдит Шебир…
Джон видел, как Мэрион бросила взгляд на Шебира, но его отсутствующий вид свидетельствовал о том, как далек он от всего происходящего. В этой крохотной, переполненной людьми каюте он и полковник Моци были единственными, кто держался с поистине царским достоинством.
– Фадид Сала Моци, фермер…
Ну и придурки, подумал Джон и почувствовал, какого снова охватывает приступ гнева. Моци прирожденный солдат, воин, а то, что он владеет несколькими акрами апельсиновых плантаций не означает ровным счетом ничего. И называть Моци фермером глупо и унизительно для тех, кто знает Кирению и арабский мир, Поэтому Джон даже почувствовал некое удовлетворение, когда, посмотрев на сэра Джорджа, Моци сухо произнес:
– Я полковник, ваше превосходительство.
Сэр Джордж оторвал взгляд от документа, и Джону показалось, что губернатор в какой-то момент понял нелепость написанного, однако не подал вида.
– Полковник какой армии? – спросил он отрывисто.
– Киренийской национальной армии.
– Правительство ее величества не признает такой армии.
Моци пожал плечами и улыбнулся:
– Странно. Последние шесть лет армия ее величества воюет против Киренийской армии.
Рядом с собой Джон услышал шепот Грейсона:
– Господи, какой осел насочинял все это?!
Сэр Джордж продолжил чтение документа:
– …по приказу ее величества подлежат содержанию под стражей в Форт-Себастьяне на острове Мора…
Мэрион не сводила глаз с орденов на мундире сэра Джорджа. Прямо у нее над головой висела цветная репродукция с изображением королевы Елизаветы и принца Филиппа; а теперь напротив нее, на другой стороне каюты, представитель ее величества, невзирая на собственное мнение и чувства, зачитывал вслух официальную ноту…
– …принимая во внимание вышеупомянутые причины, сочли целесообразным…
А что, неплохо звучит – «сочли целесообразным», подумал Грейсон. Надо будет взять на вооружение. В его будущей политической деятельности без такого выражения ему явно не обойтись.
– …а посему ее величество, учитывая мнение тайного совета, приказывает…
Господи, подумал Тедди Берроуз, выставив вперед ногу, это сколько ж надо иметь времени, чтобы сочинить подобную дребедень! Делать им там нечего, что ли?
– …однако ее величество оставляет за собою право отменить приказ, вносить в него поправки и добавления…
Это конечно же означает, подумал Джон, что если они вдруг передумают и решат предать Шебира и Моци трибуналу, вместо содержания под стражей на атлантическом острове, они без труда смогут сделать это. С другой стороны, судебный процесс над этими двумя в состоянии спровоцировать бунт в Кирении, и британское правительство не может не осознавать этого. Гораздо проще запрятать куда-нибудь пленников подальше, сделав так, чтобы о них со временем совсем забыли, а вопрос будущего Кирении со временем тоже как-нибудь разрешится.
Правда, Джон с трудом представлял себе как. Он был уверен, что Хадид и Моци наверняка не захотят мириться с тем, что их собираются упрятать подальше и предать забвению.
Сэр Джордж Кейтор окончил оглашение документа, сложил бумагу и посмотрел на пленников.
– Комендантом форта назначен майор Ричмонд. Он будет выступать как мой представитель, и с этого момента вы поступаете в его распоряжение. – Немного помолчав, он менее официальным тоном спросил:
– Вопросы у кого-нибудь есть?