Тайна баронета: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Огромный средневековый замок высился на склоне холма. Древний, как сама жизнь, прекрасный и исполненный тяжеловесного великолепия, он стоял на этом месте много веков и, казалось, готов был простоять еще вечность. Высокие, стройные башни его вздымались к небесам, солнце, весело играя на прекрасных, могущих поразить даже самое смелое воображение витражах, отблескивало сотней разноцветных бликов – замок казался сошедшим со страниц сказки, какой-нибудь волшебной истории о принцах и принцессах, колдунах и колдуньях, о неизведанных и удивительных событиях, для которых это место могло бы стать подходящей ареной.

Трудно было поверить, что еще совсем недавно по меркам истории, – всего лишь чуть больше года назад, – этот замок пугал одним своим видом, казался местом самого страшного запустения, декорацией к фильму ужасов. Тогда при взгляде на осыпавшуюся кладку, при виде тех же витражей, разбитых и запыленных изнутри, у невольного зрителя могли возникнуть лишь мысли о духах, бродящих по пыльным и пустым коридорам замка, об узниках, томящихся где-нибудь в подвале и о прочих, более материальных, но не менее страшных созданиях, населяющих его.

Теперь же все изменилось. Кладка, когда-то кажущаяся такой ветхой, осыпающаяся едва ли не при каждом дуновении ветерка, была возвращена на место, витражи и стекла на окнах восстановлены, и даже старые двери, некогда потрескавшиеся и радующие слух неприятным скрипом при попытке открыть их, теперь сияли новизной.

Да и сам замок, прежде кажущийся пустым и заброшенным, более не был таковым. За стеклами высоких окон то и дело мелькали человеческие силуэты, прислушавшись, можно было услышать голоса, веселый смех, шутки и возгласы – все атрибуты человеческой жизни, вернувшейся в эти края. Когда-то жуткий, ныне замок стал украшением этой местности, теперь уже он высился над древними деревьями не устрашающе, а величественно, горделиво неся бремя славы забытого рода, возвращая ее ему.

Над дверями его теперь красовался герб, некоторое время назад обнаруженный одним из обитателей где-то в недрах своей обители, где на бледно-красном фоне ярко-желтый геральдический лев побеждал черного волка. Под изображением на гербе вилась надпись: «Sanguinem pro lacrimis¹*», подчеркивающая готовность благородного семейства защитить обиженных и обездоленных.

Да, теперь это место по праву могло называться обителью дворянства, родовым поместьем графского рода, каковым оно, собственно, и являлось.

Пожалуй, единственное осталось неизменным, сохраняясь на протяжении долгих лет, как странная традиция – ни один зверь из обитавших в лесу, ни одно животное из водившихся здесь в удивительном изобилии, не рисковало приближаться к дверям этого замка. Впрочем, теперь для этого у них была более веская причина.

Внизу, у подножия холма, на котором возвышался замок, там, где начинался густой старый лес, неожиданно мелькнула светлая, высокая тень. Неизвестный мужчина, высокий, стройный, бледный, как смерть, аккуратно отвел рукой загораживающую ему обзор ветку и, слегка сузив светло-зеленые, прозрачные глаза, вгляделся в одно из окон замка. Там, как ему было хорошо известно, находилась гостиная, где по обыкновению собирались обитатели древнего строения.

На протяжении нескольких минут присутствия в замке хоть кого-нибудь из его жителей заметно не было, и наблюдатель, желая убедиться в этом, предпочел сделать небольшой шаг вперед, вглядываясь внимательнее.

Острый взгляд его, привыкший подмечать детали, выхватил легкое шевеление портьеры внутри – небольшая тень слабой волной накрыла окно, а затем и мелькнувший человеческий силуэт.

Он поморщился и, продолжая одной рукой удерживать отведенную ветку, второй задумчиво провел по неестественно светлым, практически белым волосам. Ему надо было попасть в замок, забрать то, что принадлежало ему, принадлежало по праву и было отобрано безо всякого на то дозволения, но сделать это надлежало тайно. Присутствие же в замке людей, хоть одного человека делало тайну невозможной, а убийство кого-нибудь из них лишь привлекло бы излишнее внимание к его персоне. Нет уж, пусть они пока полагают, что он забыл про них…

С расслабившимся врагом всегда проще справиться, надо усыпить их бдительность! Тем более, что сейчас, увлеченные новыми, довольно радостными событиями в их жизни, обитатели старого строения, похоже, даже не вспоминали о том, что довелось им пережить совсем недавно.

Мужчина снова поморщился и слегка покачал головой. Глупцы. Наивные дети. Они спрятались в своем замке, заперли двери, ведут спокойную, размеренную жизнь, практически не покидая обители и полагают, что этого довольно, чтобы их более никто не трогал, верят, что забыты теми, кому они как кость в горле.

Но мастер помнит о них. Он ни на мгновение не забывает о том, что́ они заставили пережить его, как поступили с ним, он помнит, вынашивая планы мести. И скоро приведет их в исполнение.

А он, его верный помощник, его соратник, поможет этому человеку, поможет хотя бы потому, что победа мастера будет полезна и ему.

Где-то сбоку зашуршали кусты, хрустнула ветка и послышался чей-то негромкий кашель. Наблюдатель, рывком обернувшись, настороженно вгляделся в сторону, с которой донесся шум. Нельзя быть замеченным, нельзя! Особенно сейчас, когда предсказания мастера начали сбываться, сейчас, сегодня, когда намерения его должны осуществиться… По крайней мере, отчасти.

По губам белокожего, беловолосого мужчины скользнула легкая улыбка. Неизвестный подходил все ближе, уже можно было различить темный силуэт, уверенно мелькающий среди деревьев, и ему, наблюдателю, пора было уходить.

Мужчина чуть повел головой, приподнимая подбородок и прочерчивая им в воздухе горизонтальную линию. В следующее мгновение фигура его неожиданно ярко высветилась, буквально вспыхнув среди полутемного леса, будто озаренная случайно упавшим на нее лучом солнца, и странный человек исчез. Лишь по земле торопливо побежал, спеша взобраться на ближайшее дерево, дабы случайно не попасться на глаза пришельцу, белый, как снег, паук.

***

Стройный, загорелый мужчина, немного утомленный после долгой дороги, поправив закинутый на плечо рюкзак, отбросил назад каштановые, чуть вьющиеся волосы и, на миг сжав их в кулаке, словно пытаясь собрать в хвост, улыбнулся закрытым дверям старинного замка. Он знал, что его ждут тут, верил, что не забыт, однако, вламываться вот так, безо всякого стеснения, не пожелал и, глубоко вздохнув, от чего-то немного нервничая, хмыкнул, поднимая руку и трижды ударяя кулаком по деревянной створке.

Голоса, смутно доносившееся до его довольно острого слуха со стороны окна гостиной, настороженно смолкли. Мужчина, замерший возле входной двери, быстро облизал губы. Он знал, какие мысли сейчас возникли в головах обитателей старинного строения, буквально кожей чувствовал охватившее их напряжение и, прекрасно сознавая, до какой степени коварной и даже, возможно, где-то подлой была его провокация, тем не менее, не пытался ничего исправить.

Иногда у него бывало такое настроение, ему нравилось пугать ничего не подозревающих людей, особенно, если впоследствии их ждала радость. Он любил создавать эти контрасты впечатлений и, услышав сейчас за дверью уверенные, четкие шаги, немного отступил, догадываясь, что дверь сейчас будет распахнута резко.

Он не ошибся. Деревянная створка, взвизгнув скорее от силы, с которой была распахнута, нежели из-за несмазанных петель, рывком открылась и перед неожиданным визитером оказалось напряженное, настороженное молодое лицо в обрамлении черных волос.

На несколько секунд повисло молчание. Человек, распахнувший двери замка, молча созерцал вновь прибывшего, разглядывал его с весьма странным выражением лица, казалось, прикидывая, убить его или обнять.

Наконец, приняв по здравом размышлении соломоново решение, он гневно выдохнул и, отбросив назад копну длинных, черных, как смоль волос, завивающихся легкими кольцами, упер одну руку в бок. В этот момент молодой человек – а пришедший знал, с кем намеревается разговаривать – был до крайности похож на девушку: серо-зеленые глаза его, в обрамлении темных густых ресниц были широко распахнуты, пухлые губы немного приоткрылись от возмущения, и даже на бледном, фарфоровом личике проступил нежный румянец самого искреннего негодования. Поза его лишь подчеркивала сходство с особой женского пола и разве что одежда, плотно облегающая худощавое, хотя и не худое, а довольно сильное и подтянутое тело, выдавала принадлежность этого человека к мужскому полу.

– Ты сюда из палаты сумасшедших пожаловал? – негодование в его хриплом, басовитом голосе, категорически не соответствующем общему облику, услышать можно было бы за километр, а собеседник находился рядом. Закусив губу, он невинно пожал не занятым плечом и, изо всех сил стараясь изобразить самую, что ни на есть, искреннюю наивность, захлопал глазами.

– Я просто постучался, прежде, чем войти. Разве моя вежливость – признак безумия?

– Признак безумия – косить под Альберта, стучась также, как и он! – отрезал парень и, отойдя в сторону, с тяжелым вздохом пропустил мужчину в холл, – Выходи, Татьяна, это не твой папа. Это всего лишь наш ненормальный кот вернулся из своего долгого и нудного похода.

Из-за балюстрад, отгораживающих в дальней части холла небольшой коридорчик, осторожно выглянула темноволосая, сероглазая девушка в старинном платье. Увидев вошедшего, она расплылась в широкой, счастливой улыбке и, едва не взвизгнув от восторга, бросилась ему на шею.

– Винсент!

[1] * «Кровь за слезы» (лат.)