— Хижин!!
— Жорка!!
Крепко пожав руки, так же крепко обнялись.
Армейский товарищ, Сашка Хижин, работал водителем на пригородном маршруте.
— Тебе далеко, а то у меня расписание.
— Да вон он, пруд.
— Ну пойдём, я медленно поеду. Поговорим немного.
— Здесь в городе, из наших кого видел? Панкрата, Борьку, Грызуна, Шуру.
— Борьку и Панкрата, в прошлом году. Шуру нет, а Грызун же в учебке.
— Дааа! Я думал он так, от службы косит.
— Панкрат ездил в Днепропетривск, к Бельмасу.
— Да ты чё?! Как он там, не женился.
— Теперь уже, наверное, да. Он приглашал Панкрата на свадьбу.
— Да, вспомнил, Шура же вернулся в Чирчик.
— Всё-таки вернулся. А я думал, погулял наш Шурик, и слинял; значит вернулся. Ты про Матюху, слышал?
— Нет. А что случилось?
— В тюрьме. Семь лет. Попытка изнасилования.
— Вот дурааак!
— Даа! Представь, как глупо! Не за изнасилование, а за попытку.
— А ты знаешь, что Аким на городском маршруте работает?
— Ёбаный стосс!?
Георгий будто увидел: Аким, за рулём Урала, мчится по аэродрому, и, обгоняя идущего с карабином Фому, вопит — Ёбаный стосс!!
Сашка затормозил.
Георгий вышел из автобуса, Хижин тоже.
Они крепко обнялись.
— Ну, бывай!
— Давай!
Объехав пруд и посигналив, автобус скрылся за поворотом.
В общагу Георгий вернулся без четверти девять.
Юрка брился.