Быль, ставшая легендой: Отдельная Коломыйская пограничная комендатура в боях с фашистскими захватчиками: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Фашисты вели не только военную, но и пропагандистскую подготовку. Чего только не писали геббельсовские брехуны в своих листовках, сбрасываемых с самолетов! Они хвастливо заявляли, что Красная Армия разбита, взяты Москва и Ленинград, а руководители партии и правительства, мол, бежали за Урал. Однако фашистская пропаганда достигала прямо противоположных результатов: у советских бойцов росла ярость и злость к захватчикам, пришедшим на нашу землю.

Повсюду шли ожесточенные бои. В районе Умани наши войска оказались в особенно сложной ситуации. Город несколько раз переходил из рук в руки. О боях под Уманью написано немало статей и очерков. В Штуттгарте, например, после войны был опубликован сборник «Мировая война 1939–1945 гг.». В одной из статей его фашистский генерал фон Бутлар указывает, что в районе Умани действовали немецкие соединения 1-й танковой группы, а также соединения и части 6-й, 11-й и 17-й армий. Все они выступали против частей и соединений наших 6-й и 12-й армий. Севернее от Легедзино находился и наш 8-й стрелковый корпус, который к этому моменту вместе с придаными средствами и частями в недоукомплектованном виде состоял из 10 батальонов. Огромное численное и техническое превосходство врага давало о себе знать, но не принесло фашистам желаемых результатов… Село Старые Бабаны под Уманью. Уже далеко за полночь, но у генерал-майора Снегова идет совещание. Желтый, сумрачный свет падает от коптящих керосиновых ламп.

На большом столе — оперативная карта. Над ней склонились начальник штаба 8-го стрелкового корпуса полковник Николай Алексеевич Бобров и бригадный комиссар Владимир Иванович Петрин.

— Михаил Георгиевич, — обращается к Снегову Бобров, — есть сведения, что сегодня утром фашисты собираются атаковать нас. Это очень серьезно. Мы сейчас практически окружены, и выстоять нам будет трудно, тем более, что сил у них значительно больше.

— Думаю, Николай Алексеевич, — сказал Снегов, — вам надо применить суворовскую тактику: ударить первыми и там, где враг нас меньше всего ждет.

Он снова склонился над картой.

— Надо опередить врага с артподготовкой и с боем прорваться сюда, — показал он на карте местечко Подвысокое. — Это пока ближайшая наша цель, а дальше будем пробиваться к Первомайску, затем — на юго-восток.

29 июля 1941 года, 5 часов утра. Всходило ласковое солнце. Тянуло свежестью от недалекой рощи. В дымившемся еще туманном утре чувствовалось что-то поэтическое, но сейчас было не до этого — нервы были напряжены до предела. Даже в минуты передышки все подчиняла себе жестокая, беспощадная война.

Фашистские танки и пехота только успели сосредоточиться в небольшой роще для атаки, как на них обрушился огонь нашей артиллерии. Затем артиллеристы перенесли огонь в глубь вражеского расположения, а бойцы корпуса пошли в атаку.

Бой шел с переменным успехом до самого вечера, пока мы не сломили упорного сопротивления фашистов.

В этом сражении особенно отличилась 99-я Краснознаменная стрелковая дивизия под командованием полковника Опякина П. П. (комиссар дивизии — полковой комиссар А. Т. Харитонов, начальник штаба — полковник С. Ф. Горохов, командующий артиллерией — полковник Н. Д. Романов[33]). Дивизия первой в Великой Отечественной войне из всех соединений Красной Армии была удостоена высокой награды — ордена Боевого Красного Знамени[34].

Начала она свои боевые действия под Перемышлем и закончила бои в поверженном Берлине. В дальнейшем она стала именоваться 88-й Гвардейской Запорожской ордена Ленина Краснознаменной орденов Суворова и Богдана Хмельницкого дивизией. Она воспитала 14 Героев Советского Союза, восемь тысяч солдат и офицеров награждены боевыми орденами и медалями Советского Союза.

Это было потом. А сейчас шли непрерывные бои, были переправы через реки, ночные марши, прорывы из окружения — таков семисотдвадцатикилометровый путь 8-го стрелкового корпуса от Перемышля до Умани.

И на этот раз наш корпус сумел выйти из окружения, но положение на участке Умань — Бабанка — Подвысокое продолжало оставаться очень напряженным.

Ожесточенные бои вели под Уманью наши соседи по государственной границе, подразделения Черновицкого пограничного отряда, находившиеся в оперативном подчинении 99-й стрелковой дивизии.

В конце июля 1941 года на этом участке фронта создалось критическое положение. Командование дивизии приказало пограничникам выбить фашистов из села Краснополка и тем самым помочь воинам соединения разорвать кольцо окружения. Получив приказы, командиры батальонов капитан В. И. Дубинский и капитан В. С. Селимов решили и на этот раз «нарушить распорядок гитлеровцев». Их батальоны контратаковали врага внезапно глубокой ночью и с небольшими потерями овладели селом. Двое суток они прочно удерживали позиции. Фашистское командование бросило против них крупные силы, танки, артиллерию и авиацию. Бойцы стойко отражали все попытки врага вернуть свои рубежи.

Героические подвиги совершали пограничники в этих боях. Старший политрук Георгий Александрович Сычев, будучи раненым, сумел подбить танк, но был снова ранен. Когда танки вновь пошли на позиции пограничников, Георгий Александрович, превозмогая боль, со связкой гранат бросился под фашистский танк.

Воспользовавшись замешательством противника, пограничники ударили по пехоте и заставили ее отойти на исходные рубежи. В этот день на поле боя осталось шесть танков.

Превосходство противника в живой силе, технике, особенно в авиации, не могло не отразиться на исходе боя. В районе Умани врагу удалось окружить и захватить значительное количество наших войск, а также технику без горючего и боеприпасов. Это было в начале августа.

Гитлеровское командование стремилось во что бы то ни стало захватить штаб нашего корпуса, чтобы нарушить взаимодействие его частей и соединений. Ведь с первых минут Великой Отечественной войны и вот уже в течение сорока суток 8-й стрелковый корпус наносил врагу ощутимые удары в тылу. В двадцатых числах июля фашисты пытались вклиниться в расположение корпуса на стыке 72-й горнострелковой дивизии генерал-майора П. И. Абрамидзе[35] и 173-й стрелковой дивизии генерал-майора С. В. Верзина[36] и захватить штаб корпуса. Но наши подразделения решительными действиями помешали фашистским войскам расчленить соединения и захватить штаб корпуса. Охрана штаба была поручена Отдельному сводному батальону особого назначения, которым командовал майор Филиппов. Батальон стал называться сводным потому, что в подчинение была передана Окружная школа младшего начальствующего состава служебного собаководства.

Накануне боя

В ночь на 30 июля командованию корпуса стало известно о новом намерении противника прорваться и захватить штаб, который находился в небольшом селе Легедзино.

Легедзино утопало в зелени садов, среди которых тут и там белели аккуратные хаты-мазанки. Ветер доносил с полей запахи трав. Справа и слева, за плодородными полями пшеницы, ржи и за огородами, синели леса.

31 июля. Рассвет. Солнце вставало из-за горизонта. Жизнь пробуждалась и вступала в свои права. Сочная трава умывалась росой.

Утренняя прохлада освежала нас, и мы, огрубевшие и ожесточившиеся за сорок дней боев, становились мягче и добрее. Но расслабились только на несколько минут. Ведь шла война. Она была совсем рядом…

Линия обороны штаба начиналась слева от окраины села, далее шла по гребню высоты, затем спускалась и вновь поднималась на ровное плато. Впереди виднелось пшеничное поле, а справа от него зеленела роща. В роще, за изгородью, расположились проводники со служебными собаками. Приходится просто удивляться этим четвероногим друзьям человека, прошедшим с нами от границы сотни километров под огнем противника и, конечно же, мужеству их проводников, которые не только берегли, но и делились с ними скудным пайком.

Еще за день до боя мы оборудовали основные, запасные и ложные позиции. На последних установили неисправные орудия и макеты. Выглядели они так убедительно-правдоподобными, что во время боя враг обрушил на них артиллерийский огонь такой же силы, как и на основные позиции, а это, естественно, уменьшило плотность огня.

Саперы установили минные заграждения и соорудили перед основными позициями несколько ловушек-сюрпризов, замаскировав их жердями и ветками. Зенитчики приспособили свои установки для ведения огня по танкам.

К этому времени в Отдельном батальоне особого назначения майора Филиппова вместе с проводниками служебных собак насчитывалось всего около трехсот пятидесяти человек. Правда, батальону были приданы зенитный дивизион из семи семидесятишестимиллиметровых орудий с расчетами под командованием капитана Касаткина с 99-й Краснознаменной стрелковой дивизии, взвод противотанковых пушек и одна бронемашина, а также саперная рота, численностью около пятидесяти человек, и взвод связистов.

В общей сложности защитников штаба корпуса было около пятисот человек, а техника ваша имела один неполный боекомплект. Было ясно, что бой с врагом будет неравным.

[33] «Красная звезда» за 1, 3, 5 и 6 августа 1941 г. писала о 99-й Краснознаменной дивизии, о частях и соединениях 8-го стрелкового корпуса. В «Правде» за 19, 20 июня и 5 июля 1966 г. в статье Новоплянского Д. «Первый контрудар» говорилось о воинах этого корпуса. Об этом же печаталось в «Правде» и 22 июля 1966 г. в статье Олега Попова «Русские не сдаются».

[34] Указ Президиума Верховного Совета СССР от 22 июля 1941 г. опубликован в «Правде» 23 июля 1941 г.

[35] 72-й ГСД командовал генерал-майор Абрамидзе Павел Ицвлеянович. (Военный комиссар — полковой комиссар Карапетов Николай Карапетович, начальник политотдела — батальонный комиссар Шлионский Лазарь Аронович).

[36] 173-й СД командовал генерал-майор Верзин Сергей Владимирович. (Военный комиссар — полковой комиссар Каргалов Никита Евдокимович, начальник политотдела — батальонный комиссар Хускивадзе Василий Илларионович).