— Прости.
— Да тебе-то за что извиняться?
— Я могла забрать тебя сразу после инициации. Ты бы сейчас спокойно жил и учился совсем в другом месте.
— А разве спокойно — это интересно? — я обернулся.
Зеленоглазая тень стояла позади меня, похожая на бледного лесного духа куда больше, чем на нечто живое.
— Тебе не в чем себя упрекнуть, — сказал я. — Я же мог отказаться.
Она молча покачала головой.
— Но ты хотя бы честно предупреждаешь. И играешь в открытую. А они нет.
— Не избавляйся от некромантского перстня, — вдруг сказала она. — В нем побывала твоя душа, и не стоит разбрасываться камнем, который потом может использовать кто угодно.
Я опустил взгляд на правую руку, где рядом с золотой фамильной печаткой чернело кольцо в виде когтистой лапы, сжимавшей кровавый рубин. Оно меня раздражало, заставляло постоянно думать, что Мортаниус следит за мной, и я действительно подумывал оставить егоя где-нибудь, но раз так…
— Время, — шепнула Намирэ. — Поспеши в Вассербунд.
***
Но все-таки пришлось тащиться по дорогам с труппой. Я чуял на себе чужое обострившееся внимание. Казалось, что даже вороны пялятся на меня и следуют по пятам. Это заставляло играть человека как можно достовернее, охотиться — реже и еще аккуратнее, следящей сетью пользоваться тише. И когда на горизонте встали знакомые горы перевала Борго, Волчий Клык и Сломанное Ухо, я вздохнул с облегчением. На третий день после этого наш облезлый караван притащился, наконец, к стенам города моего зятя.
Я еще не знал, что Вассербунд приготовил мне много сюрпризов.
Хозяин труппы рассчитался со мной за охрану каравана вполне честно. Однако, на прощание взглянув в глаза, тихо произнес:
— На кого бы ты ни охотился, ты слишком заметно не пахнешь.
Я моргнул.
— От человека, такого как ты, обычно несет потом и перегаром. Должно нести. А ты пахнешь, в лучшем случае, только морозом, даже когда теплый. Я уж молчу про то, когда нет.
Я скрипнул зубами, цедя ругательство. Рука невольно опустилась на рукоять ножа на поясе.
— Кто еще знает?
— Успокойся. Никто. Мои люди больше думают о том, как бы прокормиться в ближайший день, чем о чужих странностях. Ты мог бы сказать, что тебе яйца отбили в драке, и Жоэль бы даже не заикнулась, что чем-то недовольна.
— Ты и об этом знаешь?
Человек усмехнулся в густые обвислые усы:
— Она слишком нетронутой после тебя выглядела. Выходит, не врут, когда говорят, что у вашего брата все плохо с этим делом.
— За других не знаю, не встречал, — буркнул я, досадуя на себя за промашки и размышляя, что теперь делать с этим невольным свидетелем.
— Спасибо, что хоть не жрал у порога, — отмахнулся мужик, — и следы оставлял, когда надо. Ордену не сдам, не дергайся. На кой ляд мне проблемы с этими долбанутыми головорезами?
— Они могут выбить нужный им ответ.
— Не боись, за понюшку кинны я их куплю с потрохами и барахлом! Ты вот что, — он приятельски хлопнул меня по плечу, чем заставил еще раз моргнуть, — если понадобится пересидеть или там сплетню добыть-распустить — обращайся. Уж найдешь старого Васку, наверное.
— Хорошо, — я не стал уточнять, что мужик может вполне успеть помереть своей смертью прежде, чем мне понадобятся его услуги.
На том и распрощались.