– Я просто, – мрачно отозвалась Урсула, – не могу больше видеть, как это яйцо на меня смотрит, будто хочет съесть.
– Знала бы моя мама, что в этом респектабельном доме принимают мужчин, – нараспев проговорила Эчика, – то-то бы закипела ее кровь, аж до трехсот градусов по Фаренгейту.
Она подвинула к Джослину кофейник.
– Я пробовала. Еще жива.
Джослин замер в нерешительности над ярко раскрашенной картонной коробкой. Что в ней может быть? Стиральный порошок? Вермишель? Игрушка? Он осторожно встряхнул ее. По звуку похоже на стиральный порошок… и немножко на вермишель.
– Корнфлекс, – пояснила Эчика.
В эту минуту вошла Пейдж в клетчатой пижаме, заспанная и растрепанная, но хорошенькая. Из-под спутанных светлых кудрей она пробормотала что-то похожее на приветствие.
– Вы тоже актриса? – спросил Джослин у Эчики, единственной, чей взгляд он сумел поймать (Урсула так и смотрела на яйцо, а Пейдж в пустую чашку).
– Случается, – ответила она. – С переменным успехом, должна признаться. Впрочем, если я окончательно провалюсь, всегда останется «Норт-экспресс» в 8:55 до Шенандоа, штат Виргиния.
– А кого вы играли?
Кукурузные хлопья отчаянно хрустели на зубах.
– О, кого я только не играла. Кроме разве что девушки, выскакивающей из торта на конгрессе мафиози. Это лучше насыпать в чашку с молоком, – посоветовала она, заметив, что он не может разомкнуть челюсти.
– Кто-нибудь хочет еще кофе? – осведомилась с порога Черити. – Это я варила, вкусный?
– Отлично подойдет для мытья волос, жаль, я забыла свой шампунь.
Черити проигнорировала шпильку и окликнула входящую Шик:
– Кофе?
– Если ты можешь обойтись без него, скажи ему «нет».
Шик, зевая, наполнила чашку и села на свободный стул.
– Хорошо спалось? – спросила ее Черити.
– Если бы! Весь прошлый месяц мне снилось, что Гитлер снова занял Польшу.
– Почтальон принес для тебя посылку. Там, на буфете.
Шик тотчас вскочила и принялась сражаться с узлами, развязывая бечевку на свертке.
– Смотрите! Брат прислал мне апельсины из Калифорнии!
– Очисти их скорее! – поддела ее вошедшая в столовую Манхэттен, на ходу надевая очки. – Вдруг там внутри чеки?
Эчика указала большим пальцем на Урсулу, которая так и сидела с ложечкой в руке, озадаченно уставившись на яйцо.
– Похмелье?.. – одними губами выговорила Шик.
Она сложила все апельсины в вазу и водрузила ее посередине стола, только один оставила себе, разрезав его на половинки, чтобы выжать сок.
В первый и последний раз в жизни Джослин видел апельсин на Рождество перед войной. Месье Эмиль, их сосед по лестничной площадке на улице Птит-Экюри, получил тогда посылку от своего кузена, спаги[23] в Алжире. Спаги пал в бою при Бир-Хакейме с героической 1-й бригадой войск Свободной Франции. Джослин запомнил тот апельсин, горьковатую душистую кожицу и сладкую, тающую во рту мякоть.
Шик заметила, как он смотрит на вазу.
– На, держи. Калифорния не осиротеет.