К каким Свиристелям? Ну не к птичкам же! Разбойники это местные. У них сам Аниш атаманом ходит! Знаете поди, сколько за его голову дают…
- Может, и найдётся, - кивнул Мыкола. - Ну, я тогда спать пошёл.
- Спокойной ночи, - улыбнулся я.
Кузнец вышел из моей комнаты, гулко загрохотали его шаги. Минут через десять за стенкой послышался богатырский храп. Я даже заслушался - какие рулады выдаёт! И, что самое интересное, храпит кузнец лишь некоторое время после того, как заснёт и прямо перед пеньем петухов. Будильник местный...
Дождался, пока храп прекратится, улёгся поудобнее, прикрыл глаза... Ну, вот теперь можно и расслабиться!
... - Мам, я умираю, да?
- Нет, сынок… - и заплаканные карие глаза на бледном и таком родном лице…
Я ведь знаю , что она лжёт… Знаю, но так отчаянно хочу поверить.
В голове опять взрывается темнота. От боли хочется кричать, но нельзя… Нельзя пугать маму, ей и так плохо…
- Сынок… - тихий всхлип.
Она беспомощно оглядывается на дверь, через которую только что вышел местный старенький лекарь. Словно хочет выбежать следом, затрясти, заставить меня вылечить…
За окном вечер. С вет звёзд , льющийся в комнату , кажется мне ужасно тусклым. И дерево, молоденькая берёзка, посаженная в честь моего рождения четырнадцать лет назад, видится мне теперь просто белёсым пятном. Зрение стремительно ухудшается…
Вот я перестаю видеть те немногие звёзды , заглядывающие в окно. Не различаю в темноте неба даже луны. Хотя её и не должен различать – новолуние… Лишь громко поют цикады. Я всегда любил слушать эту вечную песню…
- Мам… Ты не расстраивайся, ладно? – пытаюсь подбодрить её из последних сил.
Слышу, как глухо ударяет кулак отца, прощально звенит разбитое зеркало. Он всё слышит, слышит и понимает, но зайти ко мне - выше его сил. Жаль. Не попрощаюсь…
- Дар… - ма ма взяла мою ледяную руку в свою, теплую, кажущуюся мне раскалённой. – Всё будет хорошо, просто верь… Мы вылечим тебя.
Я попытался улыбнуться, но очередная судорога свела мышцы. Я зарылся лицом в подушку, промокшую от маминых слёз, силясь сдержать крик. Силы стремительно убывают , я чувствую , как расходится по венам яд, от которого ещё никто не придумал противоядие…
Вскоре и лицо мамы смазалось. Представляю его таким, каким оно было раньше, до вчерашнего дня – карие, красивые глаза, которые обрамляют чёрный каскад волос. В этих глазах ещё нет боли и отчаяния, лицо не постарело за один миг, когда она поняла, что спасти меня невозможно…
Я попытался вздохнуть. С хрипом воздух ворвался в мои лёгкие. Глаза начали закрываться. Ладно, судорог опять нет. Ага, нет! Вспомнил , называется…
Пережидаю очередной приступ боли. Потом минуту лежу, приходя в себя.
- Дар, сынок… - мама всхлипывает. - Я с тобой…
Хорошо, хоть больше не тешит себя ложной надеждой…
- Иди , успокой отца… - тихо прошу я. – Собьёт кулаки – работать не сможет… Как прокормитесь?
Какие же мысли лезут в мою голову… Хоть бы одна о величественном и вечном затесалась… Но нет, всё гадаю, как будут родители без меня… Ну и немного любопытно, что там – за порогом смерти?
- Он не послушает, сынок…
- Скажи, что я попросил, - пытаюсь улыбнуться. – Меня-то он послушает?
- Послушает… - кивает мать и встаёт.
Через некоторое время слышу её тихий голос, что-то произносящий. Очередная судорога сводит мышцы.
Когда же это кончится?!
Странное жжение, так не похоже е на то, что я испытывал раньше, проносится по телу . Что это – очередной «подарочек» яда?