— За спросом!
— Эрик, и правда, зачем обыскивать дом? — спросила Мариша. — Или ты считаешь, что проклятье может оставлять улики?
— Значит, так! — отчеканил он. — В проклятие я не верю. Даже если бы нечто подобное существовало, то умер бы Роман, а никак не Марина. Едем дальше. Женщина умерла от остановки дыхания. Причём не сразу, а только через несколько минут. Отсюда я делаю однозначный вывод. Она приняла яд.
— Самоубийство? — приподнял брови Голубев. — Но зачем ей это?
— Почему ты решил, что это самоубийство?
— А что ещё? Дверь заперта изнутри. Окно, конечно, открыто, но я сомневаюсь, чтобы кто-то мог покинуть комнату таким образом. Здесь до земли метров двенадцать. Запросто можно ноги переломать. Лестницы нет. Да и следов под окном тоже.
Мариша высунулась в окно. Внизу виднелась подготовленная под посадку цветов земля. Голубев прав: если бы кто-то выпрыгнул в окно или поставил лестницу, остались бы следы. А их не было.
Из дома вышла домработница и подошла к высокой яблоне, растущей метрах в десяти от дома.
— Юлька! Юлька, обезьяна! Слезай! Да убери серёжку в материну шкатулку, а то опять потеряется.
Только сейчас Мариша заметила, что на самой верхушке сидит давешняя девчушка и утирает с лица слёзы. Она прикинула расстояние от яблони до окна и с сожалением подумала, что даже при большом желании до яблони допрыгнуть никак невозможно.
— Отстаньте все от меня! — закричала девчушка на просьбу домработницы. — Я не хочу никого видеть!
— Слазь! — повторила Елена Петровна, и Юля нехотя полезла вниз.
— Как же больно! — тихо заплакала девочка, оказавшись внизу. — Я и не думала, что может быть так больно!
— Всё пройдёт, моя хорошая, — домработница погладила её по голове. — Всё пройдёт. Я с тобой. Кирюшке тоже плохо. Пойди посиди с ним. Вместе проще горе переживать.
Юля бросила в сторону дома полный ненависти взгляд. Сначала Мариша подумала, что девочка смотрит на неё. Но не успела Мариша подивиться, что она ей такого сделала, как поняла, что Юля смотрит куда-то ниже. Мариша ещё больше перевалилась через подоконник и увидела прямо под собой мальчишку. Он тоже смотрел в окно. Мальчик был очень похож на Юлю. Только черты лица более острые. «Кирилл», — сразу поняла она. Он глядел прямо перед собой. В отличие от Юли, мальчик не плакал. Его лицо было бледным, а глаза сухими. Подоконник под Маришиным весом скрипнул, и мальчик поднял глаза. В его взгляде было столько ненависти, что она содрогнулась. Он выждал несколько минут, а потом захлопнул окно.
Она отошла от подоконника и вновь вернулась к разговору.
— Я бы мог поверить в версию с самоубийством, если бы не одно «но», — медленно произнёс Эрик.
— Какое?
— Откуда взялся яд? Характер смертей позволяет предположить, что это быстродействующее средство. А все подобные препараты строго контролируются. Бессоновы не занимаются научной работой, они не имеют отношения к фармацевтике. Так откуда взялся яд? Теперь следующее. Где само вещество? Вернее, пузырёк от него. В комнате ничего подобного нет.
— Так, может, Марина его выбросила? — предположил Голубев. — Например, в окно. Или налила яд на кухне, после того как приготовила для себя кофе.
— На глазах у всех?
— Но мы отвергли версию убийства! Убийца просто не имел возможности покинуть комнату после того, как Марина умерла.
Эрик медленно покачал головой.
— Я бы мог принять версию с самоубийством Андрея. Но в случае с Мариной это исключено. У неё не было материальных проблем. После смерти мужа прошло довольно много времени, и она наверняка давно смирилась с потерей. Но самое главное — у неё остались дети. А ни одна женщина в здравом рассудке не оставит своих детей на произвол судьбы. Нет, я уверен, что Марине помогли уйти из жизни. Вот только кто и как? Значит, так. Звони в отдел, пусть тебе предоставят следующую информацию…
Спустя двадцать минут на улице послышался шум. Приехал Семён, а с ним ещё два парня. Следующий час они обыскивали двор. Затем переместились в дом и осмотрели его с чердака до подпола. Кирюша молча вышел, когда очередь дошла до его комнаты. А вот Аделаида Карповна и Роман не согласились покинуть свои апартаменты, поэтому комнаты пришлось обыскивать в присутствии хозяев. Роман отнёсся к этому мероприятию весьма спокойно, а вот Аделаида всё время ворчала.
— Проклятая Маринка! — сверкала она глазами. — Даже после смерти никому не даёт покоя. Почему я должна испытывать неудобства, а?
— Потому что ваша невестка умерла, — попытался объяснить ей Голубев.
— Туда ей и дорога! — мрачно захохотала она. — А то королева выискалась. Всё ей, всё ей! А за что, собственно? Андрея я рожала. И растила тоже. А она явилась неизвестно откуда и сразу в хозяйки полезла. Вы бы на неё посмотрели! Юбка едва задницу прикрывает, в носу серьга. Тьфу! Ни рожи, ни кожи. Зато потом бриллиантами обвешалась — ничего другого не признавала, одевалась в дорогих магазинах. А для чего, спрашивается? Всё равно дома сидит, детей растит. Лучше бы Андрюша на меня эти деньги потратил. Я мать, я имею право. А кто она, а? Я вас спрашиваю! И конфеты килограммами ела. Без сладкого ни дня не могла. И ведь нигде эти калории не откладывались. Ни на животе, ни на бёдрах. Мне же стоит съесть самую маленькую конфетку, как, здравствуйте, один килограмм! Я даже сыновей заставила отказаться от любых сладостей, чтобы не было искушения. А ей всё по барабану! Андрюша давится горьким кофе, а она смакует сладенький. Вот где в жизни справедливость? Даже детей настроила против меня. Никогда не зайдут, не спросят, как у меня дела и чем мне помочь. Одно слово — все в мать! Такие же бессердечные!
Когда обыск в комнате закончился, Мариша с облегчением вздохнула. Она не понимала, как в одном человеке может умещаться столько ненависти. И к кому? К своей собственной семье!
— Что ж, подведём итоги, — сообщил Эрик спустя несколько минут. — Яд нигде не обнаружен. Ни в доме, ни во дворе. Так что версию о том, что Марина выбросила пузырёк из окна, мы исключаем. Очевидно, яд или тара из-под него находятся где-то за пределами этого дома. Получается, что некто покинул дом сразу после того, как отравил Марину.