Урсон обиженно надулся.
— Воришка, — сказала женщина, — Маленький Четверорук. Как тебя зовут?
В ответ последовало молчание, темные глаза сузились.
— Скажи лучше сам. Иначе я заставлю тебя говорить, — она снова поднесла руку к горлу.
Глаза мальчика в ужасе широко распахнулись, и он попятившись, вдавился в живот Урсона.
Гео протянул руку к кожаному ремешку на шее мальчика. На ремешке был подвешен керамический диск: на белой эмали — черная волнистая линия с маленькой зеленой точкой вроде глаза на одном конце.
— Это вполне сойдет за имя, — примиряюще предложил он.
— Змей? Ну что ж, забавно. — Женщина опустила поднятую с угрозой руку. — Ты хороший вор?
Затем, не глядя на Урсона, приказала:
— Отпусти его.
— А как же порка!? — возмущенно закричал тот.
— Он не убежит.
Урсон отпустил мальчика.
Освобожденный пленник вытащил из-за спины все свои четыре руки и принялся растирать запястья одной пары рук пальцами другой пары. Его темные глаза продолжали неотступно следить за женщиной, и когда та повторила свой вопрос:
— Ты хороший вор? — он порылся в лохмотьях своих брюк и достал оттуда что-то, зажатое в кулаке. Ремешок, подобный тому, что висел у него на шее, высовывался между пальцами. Ребенок вытянул кулак перед собой и медленно разжал ладонь.
— Что это? — Урсон заглянул через плечо Змея.
Женщина тоже нагнулась над раскрытой рукой и вдруг резко выпрямилась.
— Ты... — в замешательстве произнесла она.
Кулак Змея сомкнулся.
— Ты и в самом деле хороший вор, — овладев собой, спокойно продолжила женщина.
— Что это? — спросил Урсон. — Я и не рассмотрел.
Змей разжал кулак. На грязной ладони, опутанный ремешком лежал молочно-белый камень величиной с человеческий глаз, в грубой проволочной оправе.
— Искусный вор, — подтвердила женщина голосом, который казался надтреснутым по сравнению с прежней звенящей ясностью. Она откинула вуаль, снова поднесла руку к горлу, и Гео увидел, что кончиками своих изящных пальцев она сжимает точно такой же камень, но только в платиновой оправе и на золотой цепочке.
Она подняла глаза, и, не прикрытые вуалью, они встретились взглядом с Гео. На губах ее появилась легкая усмешка.
— Нет, — сказала она. — Не такой искусный, как я предполагала. Сначала я подумала, что этот воришка обокрал меня. Но я ошиблась. Поэт, обученный премудростям древних ритуалов Лептара, ты можешь сказать, каково назначение этих безделушек?
Гео отрицательно покачал головой.
Вздох облегчения вырвался из ее груди, напряженный взгляд потеплел, стал задумчивым и она, продолжая смотреть прямо в глаза Гео, сказала:
— Да, ты не можешь это знать. Все забыто или уничтожено древними жрецами и поэтами. Послушай.
— Тебе знакомы эти стихи? Можешь сказать, откуда они?
— Только одна строфа, — ответил Гео, — и то в слегка измененной форме. Я знаю вот так: