Он протянул ей кошелек. Женщина взяла его. Затем она отняла руку от шеи. И как только она сделала это, мальчик отпрянул, повернулся и попал прямо в объятия Урсона, у которого вырвалось:
— Уууф, — а потом:
— Проклятый ворюга!
Мальчик исступленно вырывался, как гидра, не издавая ни звука. Урсон не выпускал его.
— Ты никуда не уйдешь... Уууу!.. пока я тебя не выпорю... здесь же... сейчас же...
Урсон обхватил мальчика одной рукой. Другой рукой он поймал все четыре запястья и, крепко сжав поднял вверх. Худое тельце дрожало, как натянутая струна, но мальчик продолжал молчать.
Женщина спустилась с трапа и подошла к ним.
— Это принадлежит вам, джентльмены? — спросила она, протягивая кошелек.
— Спасибо, мэм, — буркнул Урсон, подставив руку.
— Это мне, мэм, — сказал Гео, перехватывая кошелек. Затем он улыбнулся и прочитал нараспев:
— Благодарю вас, — добавил он.
Брови под вуалью изогнулись, выражая изумление.
— Тебя обучали ритуалам вежливости? Уж не учишься ли ты в Университете?
Гео улыбнулся:
— Учился, до недавнего времени. Но с финансами плоховато, поэтому мне придется что-нибудь придумать. Я решил отправиться в плавание.
— Похвально, но довольно глупо.
— Я поэт, мэм, а говорят, все поэты — глупцы. Кроме того, мой друг утверждает, что море сделает из меня мужчину. Чтобы стать хорошим поэтом, надо быть настоящим мужчиной.
— Еще более похвально и не так глупо. Что за человек твой друг?
— Меня зовут Урсон. — Гигант сделал шаг вперед. — Я был лучшим матросом на любом корабле, на котором мне доводилось плавать.
— Урсон? Медведь? А я-то думала, медведи не любят воды. За исключением белых медведей. Всех остальных одни брызги способны довести до бешенства.
Если я не ошибаюсь, сохранилось древнее заклинание, которое усмиряет разъяренных медведей...
— Спокойно, брат медведь, — начал нараспев читать Гео.
— Э-э, — сказал Урсон. — Я не медведь!
— Твое имя означает «медведь», — успокаивающе пояснил Гео, и обращаясь к женщине, сказал:
— Как видите, я получил неплохую подготовку.
— В отличие от меня, — ответила она. — Я увлекалась изучением ритуалов и поэзией, когда была моложе, но скоро это прошло. Вот и все.
Затем она посмотрела на мальчика.
— Как вы похожи! Темные глаза, темные волосы. — Она засмеялась. — А что еще есть общего между поэтами и ворами?
— Есть, есть общее, — подхватил Урсон, — этот тип, любитель поэзии, не пожертвует несколько серебряных монет, чтобы его друг смог промочить горло хорошим вином, а это, если хотите знать, тоже воровство!
— Я спрашивала не тебя, — остановила его женщина.