Родинка пожала плечами.
— Я так однажды и сделала, мы с ним, наверное, больше не встретимся. Это его ребенок в клетке. Парня звали Ло Анджей. Прекрасный мужчина. Он никогда не задумывался, куда идти. И всегда шел туда, куда я не хотела. Нет... — она помешала в кастрюле. — Я мечтаю о постоянном решительном мужчине, который бы ждал моего возвращения.
Я заиграл старый гимн «Билли Байли, вернись, пожалуйста, домой». Я выучил его с сорокапятки, когда еще был ребенком. Родинка, похоже, тоже знала его, потому что засмеялась, разрезая персики.
— Точно, — сказала она. — Билли Ла Байли. Это прозвище дал мне Ло Анджей.
Она разложила мясо по краям сковороды, а в середину положила орехи и овощи, посолила и налила немного воды.
— И далеко ты заходила? — спросил я, положив мачете на грудь и потягиваясь. Сквозь кленовые листья над нашими головами проглядывало небо.
На западе оно алело в свете заходящего солнца, а на востоке уже взлетало ночное темно-синее покрывало, расшитое звездами.
Родинка разложила фрукты на листе папоротника.
— Однажды я дошла до города. И не раз бывала под землей, исследуя пещеры.
— Ла Страшная говорила, что мне тоже надо отправиться в путешествие, потому что я иной.
Она кивнула.
— Поэтому и Ло Анджей путешествует, — сказала Родинка и закрыла сковородку крышкой. Из-под крышки начали вырываться струйки вкусно пахнущего пара. — Большинство путешественников — иные люди. Ло Анджей говорил мне, что я слишком иная, но не говорил в чем.
Увалень и Маленький Джон притихли.
Теперь Родинка посыпала сковородку корицей. Несколько крупинок попало в огонь, лижущий края сковородки, и, затрещав, они разлетелись разноцветными искрами.
— Да, — сказал я. — Ла Страшная мне тоже не объяснила, почему я иной, чем я отличаюсь от других.
— Ты не знаешь? — удивилась Родинка. Я покачал головой.
— О, но ты же можешь... — она прикусила язык. — Ла Страшная — одна из ваших старейшин?
— Да.
— Может быть, у нее есть причины не говорить тебе? Я поговорю с ней немного позже. Она очень мудрая женщина.
Я подкатился к ней.
— Если ты знаешь, то расскажи мне.
Родинка смутилась.
— Хорошо. Только что тебе говорила Ла Страшная?
— Она сказала, что мне нужно готовиться к путешествию, что я должен убить убийцу Челки.
— Челки?
— Челка тоже была иной, — я начал рассказывать ей о Челке.
Через минуту Увалень, голодно рыгнув, забарабанил по груди и пожаловался, что он зверски голоден. Похоже, Увалень ничего не понял.
Маленький Джон поднялся и пошел по берегу.
Увалень последовал за ним, проворчав:
— Позовите меня, когда все закончите. Я подразумеваю ужин.