Рыбак взглянул на картину.
— Ты из заднего окна дома, где я родился, смотришь, — сказал Себастьян. — Все, что видишь.
— Эй, — Мышонок дотронулся до плеча Катина.
Катин перевел взгляд со скульптур, которые он внимательно рассматривал, на смуглое лицо Мышонка.
— А?
— Стул вон там. Ты помнишь, что говорил о мебели Республики Вега тогда на корабле?
— Да.
— Этот стул тоже такой?
Катин улыбнулся.
— Нет. Все, что здесь есть, относится ко времени, когда еще не было межзвездных полетов. Эта комната целиком довольно точная копия элегантного американского особняка двадцать первого или двадцать второго века.
Мышонок кивнул.
— О!
— Богачи часто увлекаются стариной.
— Я раньше не бывал в таких местах, — Мышонок оглядел комнату. — Это — да!
— Конечно.
— Хлебните-ка этой отравы, — позвал их Лок.
— Мышонок! Теперь на сиринксе поиграешь? — Лео, принесший две кружки, одну сунул Мышонку, другую — Катину. — Поиграй. Скоро я в Ледяные доки уйду. Мышонок, поиграй мне.
— Сыграй что-нибудь, чтобы можно было танцевать...
— ...потанцуй с нами. Тай. Себастьян...
— ...Себастьян, потанцуешь тоже с нами?
Мышонок раскрыл футляр.
Лео пошел взять бокал для себя, вернулся, сел на стул. Образы Мышонка были, блеклыми из-за сияния Золота. Но музыка была орнаментована резкими, настойчивыми четвертями тонов.
Сидящий на полу Мышонок, поддерживая покачивающийся на его темной (подошва — словно рог) босой ноге сиринкс, отбивал обутой ногой такт и раскачивался. Пальцы его летали над струнами. Свет Золота, комнатных лама и сиринкса с яростью хлестал лицо капитана. Спустя минут двадцать капитан сказал:
— Мышонок, я хочу похитить тебя ненадолго.
Мышонок перестал играть.
— Что вы хотите, капитан?
— Компании. Я ухожу.
Лица танцующих вытянулись.
— Я включил запись, — Лок повернул выключатель на стене. Снова зазвучала музыка. И туманные видения, порожденные сиринксом, снова заплясали по комнате вместе с фигурами Тай, Себастьяна, близнецов, вместе со звуками их смеха...
— Куда мы пойдем, капитан? — спросил Мышонок. Он убирал сирийке в футляр.