— Круто. А на горках прокатимся?
Рей заливается смехом — возможно, не вполне естественно, но напряжение как рукой снимает. Осмелев, она по-дружески берет его под руку и ведет по направлению к аллее, напоминая себе, что это не свидание. Кайло послушно топает вместе с ней, словно ручной медведь.
***
Это его первый выходной за многие недели. Фактически, как только он устроился к Рену, времени на отдых не было — нужно было вливаться в профессию, да и с Кайло не расслабишься.
…У него на голове полотенце, в одной руке креманка, в другой — длинная ложка. Он ничего не приукрашивал, когда говорил Тормунду о своих планах. Пена в ванной пахнет лавандой, и Хакс чувствует, как с каждым вдохом пара, исходящего от горячей воды, все его тело расслабляется, а разум окутывает умиротворение. По радио, настроенном на смартфоне, крутят подкаст о жизни морских коньков.
Хакс прикрывает глаза, чтобы насладиться вкусом десерта в полной мере, и тут раздается звонок.
«Это Рен», — решает Хакс про себя. — «Или Тормунд». Один другого не лучше. А он не готов пока к продолжению разыгрывающихся вокруг него драм, он не герой сериала «Секс в большом Корусанте». Он — киллер, и у него выходной.
Но телефон звонит и звонит, раз за разом прерывая передачу. Хакс скребет ложкой по стенкам креманки, пары лаванды рассеиваются. Он бы мог и вовсе отключить звук, но ему нравится это треньканье. Будто голоса Тормунда, Рена, а может даже и Фазмы, хором зовущие: «Ха-а-а-акс! Ты нам нужен!».
— Так уж и быть, — произносит он вслух, ставя креманку на табуретку и беря в руки телефон.
Но номер ему незнаком.
— Алло, — напрягшись, отвечает Хакс.
— Почему я должен ждать вашего ответа? — не громко, но очень угрожающе шипит в трубку чей-то жесткий голос.
— А вы собственно кто?
— Кто я? — раздается смех, похожий на скрежет и дребезжание. — Я — Сноук.
***
Рей берет сладкой ваты на двоих.
Только что они катались на автодроме, где Кайло еле влез в машинку, а оттого с трудом управлял ею, выкручивая руль меж своих колен. Как, будучи таким бесславным и кровожадным убийцей, он умудряется выглядеть порой совершенно безобидным с виду?
Пока они смеялись и веселились на аттракционах, было просто. Но общение словами начинается с этого:
— Почему ты не любишь киллеров? Мы такие же рабочие люди, как и все остальные.
Рей отщипывает ваты. Кайло же свою вату не ест, а просто глазеет на нее поверх розового облака у себя в руках. Они гуляют по парку, по аллее, уставленной лотками и заполоненной отдыхающими.
— Ты же говорил, что у тебя принцип: не выяснять вопросы морали?
— В отношениях. Ну, а мы и не встречаемся, ведь так?
Рей не подает виду, что задета — с чего бы ей быть задетой? А Кайло выглядит почти беззаботным, будто и не сказал ничего такого.
— Моих родителей убил киллер. Так значилось в моей карте в детдоме.
Кайло не сильно впечатляется ее историей, он даже не сочувствует.
— А если бы их убил кирпич, упавший с крыши, ты бы против строителей митинговала? Или против производителей кирпичей?
— Это не одно и то же!
— Почему нет? Может, тебе стоило бы выяснить, кто заказал твоих родителей, а не бодаться с ни в чем не повинными исполнителями?
— Ни в чем неповинными?! — тут же вспыхивает она; прохожие начинают оглядываться. — Ушам своим не верю!
Спокойствие и невозмутимость Кайло вкупе с его едва наметившейся ухмылкой действуют на нее как красная тряпка на быка. Да как он смеет!