Минуту они глядят друг на друга. Рен будто до конца не верит, что его прищучили, а Фазма звереет на глазах, все ниже и ниже опуская голову. Кому-кому, а уж Хаксу точно не хочется видеть ее в гневе.
Противостояние заканчивается тем, что Кайло лезет в карман своей куртки и нехотя вытаскивает на свет красное влажное… У Хакса глаза лезут на лоб.
Сердце! Настоящее! Он кладет то на стол рядом с полиэтиленом с кошкой.
Фазма отводит лицо в сторону с выражением неподдельного отвращения.
— Больной ж ты ублюдок.
Рен безмолвствует, не оправдываясь. Хакс думал, что уже привык к подобному, но явление ещё свежего человеческого сердца прямо посреди конторы, когда ничто не предвещало, заставляет его желудок сделать сальто.
Фазма извлекает из кармана пакет на молнии и подходит ближе, раскрыв его, без слов обязуя кого-то из них сложить туда орган. Рен берет и опускает сердце в пакет, который тут же закрывают.
— Зачем? — спрашивает Хакс потрясенно, пуще прежнего зажимая нос платком.
Рен явно не считает, что здесь требуются сложные объяснения.
— Собирался подарить его своей девушке.
— У тебя нет девушки! — восклицает разъяренная Фазма.
— Была бы. После такого-то подарка. Ты же сама мне посоветовала: про спасение монстров и прочую ерунду.
Капитан открывает рот и тут же закрывает, а потом, не найдя подходящих слов, выходит из конторы.
Теперь Хакс просто убежден, что убить летнюю девушку было бы милосерднее.
***
Август до сих пор жарит и душит, даже вечером — что за лето! На ходу Рей как веером обмахивается листовками, всученными ей на углу у трамвайной остановки. Хотела бы она ходить на работу в купальнике, но несмотря на отсутствие дресс-кода, вряд ли это было бы уместно.
Она сворачивает во дворы, к дому.
Рен больше не появлялся, но ей все равно не по себе, ведь он шлет ей письма. А она по глупости — не иначе, никак не может заставить себя выкидывать их не читая. Пишет он… красиво. Её прямо завораживает рассматривать ровные, изящные строчки, вид которых никак не вяжется с его репутацией кровавого убийцы.
А пишет Кайло в основном что-то несусветное: цитирует стихи эротического содержания — неясно, свои или чужие, вперемежку с красочным описанием своей жизни и работы, так что Рей мечется в процессе между возбуждением и отвращением. Еще рассказывает про раннее детство, часто упирая на то, как его игнорировала мать и каким безалаберным был отец. Все это, конечно, порой прихватывает ее за сердце: все же вдруг его родители были бы к нему внимательнее, и он вырос нормальным человеком.
Потому что… так-то он симпатичный.
Рей ныряет в прохладный подъезд, где ее голые ноги и руки тут же покрываются гусиной кожей.
— Пс! — раздается из темноты за дверью, прямо над ухом.
Рей вскрикивает и чуть не умирает на месте от испуга. Из тени показывается Кайло.
— Нельзя так пугать! — восклицает она, искренне негодуя и смахивая с глаз невольные слезы.
Кайло пялится на нее. Именно пялится, как пялятся те рабочие, укладывающие асфальт в центре, но только не так похабно. В замкнутом пространстве чувствуется его запах: застаревший запах табака, какого-то парфюма и кажется, крови… Или она это уже себе придумывает?
— Прости, — выдавливает он из себя сипло и низко. — Хотел тебя удивить.
— Ну так получилось!
Рей готовится сорваться вверх по ступенькам, но Кайло распускает руки, хватая ее за запястье. Она тут же тянется к сумке свободной рукой — там у нее перцовый баллончик.
— Я буду кричать! — угрожает она, оскалившись.
— У меня для тебя подарок, — невозмутимо сообщает Кайло, быстрым движением защелкнув что-то на ее запястье.